Путешествие в Турцию и Египет. Жизнь, нравы, обычаи - Евгений Львович Марков

другом, настигают, перегоняют, кувыркаются с радостным хохотом. Когда черные хребты их врезаются с разбега в расплавленное серебро месячного сияния, они просто принимают осязательную форму живого морского зверя и ныряют, один за другим, в бледно-огненные омуты, будто дельфины, преследующие добычу. Поневоле поймешь суеверные легенды приморских жителей и матросов, которые проводят недели и месяцы, глаз на глаз, с этими таинственными ночными чудищами, в темные и бурные зимние ночи, не знающие рассвета, на своих утлых парусных суденышках. Виктор Гюго, поэт природы, умеет хорошо рассказать о них и нарисовать своим волшебным пером их неуловимые никакою кистью образы. Поневоле помолишься и принесешь вместе с древним греком умилостивительную жертву таинственным богам грозного водного царства и Посейдону, царственному владыке океана, и столикому Протею, изменчивому богу погод, и старцу-певцу Нерею, отцу шаловливых нереид, другу Аполлона, убаюкивающему своими песнями злополучного моряка, и Палемону, покровителю пристаней, и Форкису, защитнику от бурь…

Поневоле под каждым утесом берега, в каждой пещере островка, в каждом всплеске волны увидишь, вместе с древним греком, стерегущих тебя, над тобой издевающихся, тебя соблазняющих таинственных жителей вод… Это не подводная скала, а нимфа Сцилла, возлюбленная рыбака Главка, обращенная в подводный камень завистливой волшебницей Цирцеей. Это вы слышите не вой волн в бурю, а трубящий рог Тритона, любимого сына Нептуна, сзывающего свое водное племя…

Это не ветер шевелит в деревьях берега, опасного для морехода, а лукавые сирены, Левкозия, Лидия и Партенопа, очаровывают своей игрой доверчивого странника, чтобы потопить его в своих омутах. Вы думаете, это волна бьет тяжко, будто молотом, в камни водной пещеры, за черною дырою скалы?.. Нет, это циклоп Полифем застал в объятиях нимфы Галатеи страстного юношу Ациса и бросает в них, рассвирепев, обломки утесов…

Этих пещер и подводных гротов видимо-невидимо в утесистых островках Архипелага, и в каждой пещере жилище какой-нибудь очаровательной нимфы… Стоит Телемаху быть выброшену на пустынный остров, как уж он в нежных объятиях Калипсо… Сам лучезарный Феб каждую ночь не может покинуть подводных опочивален Фетиды, и через это несчастная земля, по 12 часов сряду, остается без лучей солнца. Когда Посейдон отпраздновал на острове Цитере свою первую брачную ночь с Амфитритой, он несколько суток не мог возвратиться к ее ложу, потому что на каждом шагу своего царственного обзора водных владений встречал то прекрасную нимфу Венилию, то еще более прекрасную нимфу Салацию, то девственную Фоосу, поочередно увлекавших бедного новобрачного бога в свои таинственные подводные лабиринты…

Юная Фооса заранее горевала, как вознегодует на ее падение ее целомудренная мать, но успокоилась, когда, возвратясь на родной остров Лемнос, увидала молодого Полифема, играющего на коленях своей родительницы…

XV. Кикладский архипелаг

Вид на Сиру. – Делос, остров Феба. – Парос и Наксос. – Историческая роль Архипелага. – Мифы о Геркулесе. – Пеара. – Подвиги Колокотрони и Миаули. – Остров Кандия. – Средиземное море.

Рано на рассвете мы врезались в густую чащу Кикладских островков. Это древнее гнездо ионийской торговли, ионийских сказаний и подвигов…

Мы проспали Тинос и Микони и увидели их уже далеко позади. Перед нами, в ярком освещении утреннего солнца, стояла как восхитительная декорация белокаменная Сира[19]. Редко можно видеть такой поразительно живописный и оригинальный городок. По зелено-красным конусам гор, прямо из лазуревых вод моря, поднимаются два сплошных ослепительно белых конуса чистеньких каменных четырехугольных домиков без крыш. Они кажутся издали ровными тесаными кубиками белого мрамора, просыпанными с далеких вершин горы и густо завалившими собою ее склоны. Эти пирамиды жилищ, поднимающиеся к облакам, увенчаны наверху старым католическим аббатством Св. Георгия и новою греческою базиликой.

Мы с женой не утерпели и отправились побродить по хорошенькому городку, чтобы поглазеть на незнакомую еще жизнь греческого населения. Сира с каждым годом богатеет и разрастается; она лежит на двойном перепутье, между Александрией, Пиреем и Константинополем. Город изготовляет макароны, пшеничную муку и лучший на всем Востоке рахат-лукум. Деревеньки острова залиты садами гранатов, апельсинов, винограда. Везде хорошие набережные, мостовые, тротуары, бульвары, фонтаны, везде богатые магазины и бесчисленное множество кофеен. Хотя было рано, все площади и улицы были наполнены праздным людом в красных фесках, курившим наргиле и пившим кофе. Мы хотели вскарабкаться на самую вершину, чтобы с террас аббатства взглянуть на город и окружающий его архипелаг островов… Везде чисто, пристойно и безопасно, как ни высоко поднимались мы по довольно глухой каменной лестнице, между рядами молчаливых домов. Пахнет уже Востоком, тюремной жизнью женщин… Пахнет и Италией, если оглянешься на этих рыбаков в живописных колпаках-мешках, на этих осликов, обвешанных большими кувшинами воды, на этих водоносиц с громадными амфорами на голове… В конце пути мы спутались среди множества узеньких и темных переходов, вьющихся насквозь домов, под домами и через крыши домов… Целая толпа уличных мальчишек, не понимавших ни одного слова ни на каком языке, кроме своего новогреческого, стала сейчас же провожать нас, без труда поняв, что мы иностранцы и что с нас можно получить серебряную монету. Они вводили нас в католические церкви, бегали за привратниками, указывали на красивые виды и вообще ухаживали за нами, как настоящие проводники туристов. Частые католические храмы в этой части города удивили нас своею благопристойною и благоговейною обстановкой… С верхней террасы Св. Георгия вид действительно оказался великолепным, широко охватывающим горизонты моря. Но подняться до него было нелегко, особенно по жарким камням, под палящими лучами солнца.

Сира. Вид с моря

Когда после торопливой двухчасовой прогулки мы очутились опять на палубе «Цесаревича», нас трудно было узнать. Солнце сразу обожгло нас своими лучами, словно в краску окунуло…

Сира новая, с хорошими удобными домами и широкими улицами-бульварами – внизу, у берега. Наверху, на горах – это старая Сира, почти сплошь заселенная католиками. Еще с Крестовых походов в Сире утвердились французы и особенно итальянцы. После захвата в 1204 году Византии венецианцами многие острова архипелага поступили в качестве «лена Св. Марка» во владение знатных венецианских фамилий. Так, напр., герцогами Наксоса и Пароса сделались Сунудо, герцогами Тиноса и Скироса – Гизи и т. п. До сих пор главнейшие фамилии острова итальянские. То же и на соседних островах Наксосе, Тиносе. Оттого до 1821 года Сира была под особенным покровительством Западной Европы и пользовалась некоторого рода независимостью. Сюда, в дни турецкой резни 1821 и 1822 годов, спасались во множестве смирнцы, хиосцы, псариоты; оттого в городе до сих пор существуют особые кварталы псариотов, смирнцев, хиосцев и пр. Теперь Сира – торговая столица всего Кикладского архипелага, который тяготеет к ней во всех отношениях…