Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

нашли свою жертву, собираются маленькими роями, все сильнее и сильнее гудя над охотниками, но еще сильно не достают. Наверное, из-за сквозняка? Нашел же Чиж, где лабаз собрать, на толстых стволах сестер-берез, лезущих из одного корня ввысь. И стоят-то они на вершине. А внизу за лесом болото – огромное. Здесь, наверное, и ток косачиный есть, и глухариный. А там вроде справа от болота речка. О-о!

Чиж продолжал дремать. Михаил, уложив под голову больше мелких веток и прикрывшись несколькими еловыми лапками, чтобы комары не доставали, прикрыл глаза. Ни о чем думать сейчас не хотелось, только спать.

«Может, Дэтой побрызгаться? А-а-а? Ну ладно, пока комары с мошкой не достают, так посплю, а вот когда начнут, тогда обрызгаюсь». – И, глубоко зевая, Михаил почувствовал приятное утомление в плечах, отдыхавших от тяжести рюкзака; шеи, тащившей на себе не менее тяжелую, уставшую голову…

…Как же это он не привязал к лабазу лестницу? Вон она лежит у подножия деревьев, а в туалет так хочется, уже мочи нет, но разве можно это сделать с лабаза? Да куда уж, там ведь Чиж с Витькой спят, и сколько Михаил им ни кричит, не слышат его. Ну, что же делать? Михаил решил прыгнуть с помоста в кусты, приготовился – и…

Открыл глаза, а над ним звезды, тонкий полукруг луны. Да и ночь еще не такая и темная – серая, а вот в туалет действительно очень хочется. А Витьки нет, только Чиж рядом храпит на весь лес. Тю-ты, так это все во сне ему приснилось.

Аккуратно слезая по лестнице из березовых веток вниз, невольно посмотрел назад, – и замер. Что вверху небо со звездами и луной, что – внизу. Вот бывает же, а это, видно, туман плотный на болоте лежит, как вода, отражает в себе небо. Даже не слышал о таком, нужно сделать парочку фотографий, а то кто этому поверит! Но вовремя остановил себя, нужно сначала дело сделать, а потом и наверх подниматься, а то мочевой пузырь лопнет.

…Быстро забравшись на лабаз и нащупав в кармашке рюкзака фотоаппарат, начал присматриваться, как лучше сделать снимок. Решил сделать серию фотографий, с медленным поворотом объектива влево. Потом эту картинку можно будет объединить.

Приготовился и екнул с испугу, прямо на него с облаков мчалась конница. У всадников копья и они такие огромные. Прижав руками голову к груди, упал на пол лабаза, скрутился, хотя понимал, что такого просто не может быть. Не может быть!

Оторвал руку от глаз и посмотрел вверх – звездное небо. Бывает же, а. Толкнул Чижа рукой, но тот, сказав что-то невнятное, повернулся к нему спиной и продолжал храпеть, даже еще громче прежнего.

Михаил включил монитор в камере фотоаппарата, но его окно было черным. А-а, он, увидев конницу, просто испугался и ничего не сфотографировал. Вот это видение!

А небо так и оставалось что снизу, что сверху. Попытался это ночное явление сфотографировать, но из-за недостатка света фотоаппарат все жужжал, выбирая резкость, и снимок сделать из-за этого не удавалось. Отключил кнопку автомата, поставил выдержку на тридцать единиц, открыв полностью диафрагму, сделал несколько снимков. Но, как назло, в этот момент сработала вспышка, немножко испортив картинку. А может, и нет.

Лег на живот и продолжал через дырки в перилах наблюдать за картиной. А она закачалась. Создается такое впечатление, что нижняя ее часть копируется на поверхности воды, которая колышется, как в ведре. Бывает же, а!

А ветерок стал холодней, и Михаил, укутавшись в спортивную кофту, продолжал смотреть в одну точку качающейся картины. Она тут же начала меняться. Вместо звезд на ней видно огромное стадо оленей, идущих в тумане. Оленей? Точно-точно, вон и хант, сидящий в санях и понукающий трех оленей, тащащих его. Так что это – зима уже? Погоди-ка, нужно шубу надеть на себя, а то совсем холодно становится.

Михаил потянулся рукой в вешалке, но, никак не мог зацепить шубу. Нужно подпрыгнуть. Вот так, вот так…

Хм, бывает же, во сне, как наяву! И точно, все болото в пыли снежной, и по нему идет огромное стадо оленей. Не может быть, сейчас что – январь? Время, когда ханты и манси ведут оленей в сторону южного Урала на продажу мяса и шкур. Удивительно. Присмотрелся внимательнее, ничего не изменилось. Направил на эту картину фотоаппарат и сделал несколько кадров. Только почему-то олени идут так тихо, что их не слышно. Это что, видение? Конечно, видение, самый натуральный мираж. Ничего себе! Сколько об этом слышал, и вот наконец увидел. Вот это да!

4

– Подъем, Миша, подъем! – Владимир сильно тряс Филиппова за плечо.

– Да, да, да. – Михаил, уколовшись лицом о колючие иголки ели, дернулся и, протирая глаза, смотрел на напряженное лицо Чижа.

– Тихо только, – прошептал тот. – Собирайся, и быстрее!

А что там укладывать, из рюкзака-то вчера и ничего не доставал, только несколько кульков с едой. Но оставленной вчера консервной банки, как и порезанного хлеба, лука на газете не увидел…

– Извини, что проспал, – попытался извиниться Михаил.

Но чувствовалось, что Чиж был взволнован другим, с напряжением смотрел куда-то в даль бора, прислушивался, поддерживая согнутый указательный палец у губ.

Стянув ремень на рюкзаке, Михаил положил его рядом с Володей: «Все!»

Но тот его будто и не слышал, продолжал всматриваться в лес.

– Ладно, может, и ошибся, но не очень в это верится, – прошептал Чиж. – Кто-то росомаху спугнул. – И тут же поднял палец вверх, не давая и слова молвить Михаилу. – Там уже дней пять пасется, мишка лося задрал. А она потчуется, позавчера он ее чуть не задрал, но увернулась. А он до отвала наелся и ушел. Лося-то он задрал еще до моего прихода сюда, запах шел. А сейчас там шкуру, кости оставил. Вот она и… – И снова поднял палец. – Нет, чувствую, что все-таки за тобой «хвост» был. Умный хвост. Хотя, может, и за мной. – Чиж, приоткрыв рот, прищурившись, мазнул глазами Михаила и прошептал: – Пора нам, Миша, пошли. Что-то мне совсем это не нравится. Совсем!

– Может, это волк ее пугнул?

– Все может быть, – сплюнул в сторону Чиж и протянул ему. – Волк! Точно волк, только из какой стаи, вот в чем вопрос.

Спустившись с лабаза, Михаил завороженно наблюдал за действиями Чижа, тянувшего к себе наверх лесенку.

– А как ты…

– Ч-ч-ч, – прошептал Владимир и, укрепив ее на сучке, с легкостью, упершись в стволы берез ногами, как жук, начал быстро спускаться вниз. – Все, пошли. – И полез в