Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

– М-мо-о-о-й-па-а-а-р-р со-о-ох.

– Уби-ил ма-лого-о дитя-я-я ме-две-дя-я и шку-у-ру-у несе-ет с со-бо-ой, – прислушивается Михаил к песне и понимает, что она уже поется на русском языке. Хант смотрит на него, прямо ему в глаза, и поет.

– Не убивал я медвежонка, – хочет сказать Михаил, но это у него получается только про себя.

А хант, смотря ему в глаза, не моргая, продолжает петь свою тревожную песню про медвежонка, убитого охотником Михаилом. И ничего не остается ему, как вытащить рюкзак, раскрыть его и показать, что никакой шкуры нет в рюкзаке. И с ужасом видит, что она лежит там, мягкая шкурка еще совсем маленького медвежонка.

Михаил вскакивает на ноги и кричит на весь лес, что он не убивал медвежонка. Но какой страх схватывает его рот и горло, когда он увидел перед собой огромного зверя, медведя, который раскрыл свою пасть и вот-вот кинется на него…

– А-а-а…

– Ты чего? – тормошит Михаила Чиж. – Что, приснилось что-то страшное?

А Михаил с открытым ртом смотрит на Чижа, щурясь от солнечных лучей.

– Да это я, Чиж, а не медведь, – бьет тот себя в грудь кулаком. – Миша, это я, Володя Чиж, давай приходи в себя.

Глава 8

Ямишкин Сережка

1

Под одеждой все мокро и противно пахнет кислым и вонючим потом. Сейчас бы расстегнуться – и в озеро по самую шею залезть, и отмокать с полчаса. Как назло, и ветерка нет. Михаил смотрит на вершины сосен, поделивших небо на маленькие прямоугольные фрагментики. «А Чиж тоже нервничает, что-то суетится около рюкзаков, резко осматривается по сторонам, словно чего-то боится. Видно, все-таки черные археологи – это его выдумка, скорее всего, кто-то из егерей за нами шел, а я ему нужен, чтобы прикрыться моим положением. Что-то не о том думаю. Ну, какое у меня положение? Ну, собкор окружной газеты. Ну, хорошо знаком с губернатором, как и с некоторыми мэрами. Это для него и есть козырь? И зачем, спрашивается? Егерю даже лучше схватить такого, как я, за руку. Я Чижу об этом уже десятый раз говорил. Он понял или нет, вот, в чем вопрос. «Чиж залез в мой рюкзак, что он там ищет? Перерыл в нем все. Ну, паря, ладно, буду делать вид, что за ним не слежу. Может, сейчас и разберемся, чего так разволновался Вовка. Ага, теперь в своем рюкзаке роется. Что-то потерял. Что?»

– Володя, а где же Агириш, Югорск, Советский?

– Не понял? – оторвался тот от своего рюкзака.

– Ну, в какой стороне этот поселок, города находятся?

– А-а, – протянул Чиж и смущенно смотрит по сторонам. – Не знаю.

– Ты – и не знаешь?

– Сам смотри! – И, достав из кармана компас, бросил его Михаилу.

Вот это да, стрелка, как белка в колесе, бегает по кругу циферблата. Что же получается, здесь нарушено магнитное поле?

– А ты хоть знаешь, куда идешь?

Чиж вопросительно смотрит на Михаила:

– Конечно.

– Куда?

– К шаману.

– К кому? К какому шаману?

– Оладь ему в душу, – взмахнул тот рукой, словно отгоняя от себя какую-то надоедливую муху. – К Ямишкину.

– А зачем? Что там, вернее, кто там будет, Витька Воробьев?

У Чижа зачесались пальцы. Трет их о кусок старого дерева, остатки которого рассыпаются под его рукой.

– Миша, ты все поймешь и разъяснишь то, что мы здесь видим.

– Не понял, – удивился Михаил и приподнялся с земли.

Чиж приложил ладони к груди – и улыбка, которая всегда живет на его лице, исчезла.

– Витьку бы ты не послушал, у нас не было другого способа тебя привести сюда. Ты журналист все-таки и экстрасенс.

– Да что ты говоришь? – вскрикнул Михаил.

– Поздно, мы в ворота этого мира уже вошли.

– Вот как? Это что же получается, мы сейчас с тобой видели одного и того же шамана?

Чиж успокоился и смотрит уже не вопросительно на Михаила, а с каким-то согласием, мол, да, мы с тобой видели одно и то же.

– Ручей там. – Чиж, словно прочитав мысли Михаила, до начала этого разговора бродившие в его голове, сказал, махнув рукой в сторону: – Там яма заполненная водою, оладь… омут там, она – вода, чистая…

Михаил привстал и прошел вперед за растущие ели. О-о, да за ними небольшой спуск! Остановился, прислушивается, ничего не слышно. Сделал еще несколько шагов вперед и чуть не кувыркнулся в темную воду с небольшого обрывчика, край которого плотно зарос травой багульника и голубики. Опустил в нее руку, а она и не холодная. Скинув с себя куртку, футболку, встал на колени и как мог пониже наклонился к ней, чтобы зачерпнуть ладонью воды. А она прозрачная, и на вкус не противная. Умылся, плеснул водой на шею, на спину.

Сел на землю и только сейчас понял, чего не хватает – это жужжания комаров и мелькания мошки перед глазами. Хотя на траве их много. Вон комар сидит на листике голубики и своим хоботком, проткнув его, пьет ее сок. Интересно получается. Стянув с себя кроссовки, штаны, опустил ногу в воду. Она прохладная, приятная по ощущению, словно зовет его к себе. А почему бы и нет? Опустил вторую ногу в воду, опершись на руки опустился ниже. Глубина в ручье по пояс.

– О-о-о, какой кайф! – неожиданно выкрикнул Михаил и всем телом погрузился в воду. Она обняла его прохладой и начала мягкими потоками смывать с кожи грязь, пот…

Единственное неудобство, дно ручья из мягкого ила, глубоко втягивающего в себя ноги, и вытаскивать их нелегко.

– Только будь осторожен, – окликнул Михаила Чиж, местами коряги торчат, могут и тело проткнуть.

– Спасибо. – Михаил поблагодарил своего проводника. – Можно я одежду постираю?

– Можно.

– Когда служил в Афганистане, в нашем модуле летом всегда было невыносимо жарко. Ночью встаешь весь в поту, подушку с простынею хоть выжимай. Бежишь к бачку с водой, а там уже очередь к нему, опускаешь в него простынь, выжимаешь и назад, укутываешься и тут же проваливаешься в сон. И так несколько раз за ночь.

– А там, где я служил, было всегда холодно. Это на Новой земле.

– Володя, а вчера мне снилось, что здесь зима и огромное стадо оленей люди ведут по лесной дороге. Это сон?

Чиж посмотрел на плавающего товарища, покачал головой и ушел куда-то.

Тяжелую выстиранную куртку не «хотела» держать на себе ни одна еловая ветка, только сгорбленная от болезней или старости березка, немножко накренившись, потрескивая от обиды, согласилась. От ткани пошел еле заметный пар, и то его видно