Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

– Как это понять? – удивился Михаил. – Леший, что ли?

– Шаман.

– (?)

– Шаман да, да, шаман, оладь ем-му. – И резко замолчал, словно опасаясь, что тот, на кого он ругается, его сейчас слушает. – Я уже пять раз сюда ходил, с закрытыми глазами дорогу узнаю, а нет, там, в низине, где ты в реку скатился, обрыв оказался. А там должен быть пологий спуск.

– Володя…

– Не перебивай, – замахал руками Чиж и, скинув с себя кепку, подставил солнцу свою лысину. – Правильно шел туда, пра-виль-но, понимаешь? Ну, ол-ла… – И тут же резко прервал себя. – У меня метки всюду поставлены, которые только я знаю. И на спуске они были, и вдруг – обрыв. И сюда по трем меткам пришел, тут должен кедр стоять, тыща лет ему, не меньше. А нет его.

Михаил вышел поближе к спуску и, обернувшись к нему спиной, стал внимательно осматривать деревья, растущие по краю обрыва. А каждая сосна – громадина, великанша, и ни одного кедра рядом.

– Так что же делать нам, а? – спросил у кого-то Чиж. – Давай так, сейчас два часа дня, ты, Миша, туда пойдешь, а я в другую сторону. Если увидишь кедр, у него ствол расколотый пополам, вот такой вот. – И Володя, сложив две ладони, раскрыл их. – Тогда быстрее сюда, и жди меня. Да, пятнадцать минут иди туда, нет – двадцать, и – назад. Хорошо?

Михаил, раскрыв ружье, вытащил патроны и заглянул в стволы – чистые.

– Володя, что лучше зарядить?

– А? – остановился Чиж. – А-а, эти, нулевку на всякий случай. И стой, стой, – Чиж скинул с себя куртку, вывернул ее, и заново надел на себя.

– Ты че, в лешего, что ли, веришь? – прыснул Михаил.

– А-а, оладь ему… – И, махнув рукой, пошел дальше.

Михаил выворачивать одежду не стал и, проводив глазами Чижа, сплюнув, развернулся и… замер.

– Эй, оладь, ты куда смотрел? – закричал он Чижу и никак не мог удержаться от смеха. А что и говорить, они-то и стояли под самым этим деревом и не видели его. Бывает же!

Чиж, упираясь о суки, залез к расщелине и вытащил из нее кулек. В нем – карта.

Скопирована она была с цветного оригинала, это Михаил понял сразу, так как цвета различных рисунков были то очень контрастными, то серыми или еле-еле видными.

– Вот здесь мы сейчас, – ткнул пальцем в середину листа Чиж. И, посмотрев на Михаила, цыкнул языком, – не-ет, это точно шаман меня за нос начал водить.

– Почему так решил?

– Ну, скажи, Миша, ну как это может двум разным людям присниться один и тот же сон. И более того, – вытерев пот со своей лысины, продолжил Чиж, – он совпал с тем, что говорил шаман.

– Это шкура медвежонка, что ли?

– Вот и я об этом, – прикусив губу, закивал головой Чиж.

– А шамана-то ты этого видел, или откуда знаешь, что он здесь?

– А-а. – И Чиж, взглянув на Филиппова, за него, испуганно начал отползать.

– Что с тобой? – удивился Михаил и, глянув за спину, тут же отскочил назад.

3

Медведь поднялся на задние лапы, начал громко принюхиваться. Уперся на кедр и начал своими огромными лапами царапать кору, кроша ее когтями на мелкие куски. Толчок сзади, сделанный Чижом, поторопил Михаила отступать назад. Громкий рев слева был таким же неожиданным, как и шаг – в никуда.

…Филиппов пришел в себя от боли в левом плече, и при этом никак не мог понять, где находится. Вывернутая левая рука держалась вверху за что-то твердое, сидел на чем-то в очень неудобной позе, ладонь правой руки дрожала, держась за какую-то ветку перед его лицом. А когда потянулся и глянул под ноги, задрожал. Под кроной сосны, на которой сидел Михаил, была пропасть. Шишка, сорвавшаяся с ветки, улетела вниз и исчезла.

К счастью, ветка, на которой он сидел, была толстой, а вот вторая, на которую опирался локтем правой руки, раскачивалась. Испуг приходил постепенно, вместе с ощущением, что находится в очень опасном для своей жизни положении – на дереве, растущем над обрывом, скрываемом ветками деревьев. Ладно, была бы это береза с тягучими, резиновыми ветками, на которых можно раскачиваться, как на качелях. А вот сосна – это другой разговор: хрупкая. Треснет, и в то же мгновение полетишь вверх тормашками вниз.

Осознавая это, Михаил еще раз внимательнее осмотрелся и потихонечку попытался пролезть ближе к стволу дерева, но тут же почувствовал, что что-то его не пускало. А-а, это рюкзак, но чтобы снять его с себя, нужно, в первую очередь, снять ружье, которое висит на шее. Усевшись на ветке поудобнее, Филиппов попытался это сделать. Получилось, и ружье подвесил на соседнюю ветку, плотно упирающуюся ему в плечо.

Дрожь не отпускала, руки, ноги стали затекать, и, пытаясь хоть как-то снять с них напряжение, Михаил передвинулся, заняв более удобное положение, и тут же раздался хруст сверху. Это был падающий Чиж, ломающий своим весом верхние ветки, хватаясь за нижние. Он повис напротив Филиппова.

– Здравствуй! – Лицо Владимира было в крови.

– Только не шевелись! – прошептал Михаил. – Я сейчас к стволу передвинусь и полезу вниз, а ты за мной, только не сейчас. – Но не удержался и, схватившись обеими руками за свое ружье, висящее рядом, почувствовал, что теряет равновесие, и… повис вниз головой. Ружье полетело куда-то вниз, а руки Михаила, ухватившись за другую ветку, толстую, никак не могли удержаться на ней, мешал им тяжелый рюкзак. Пропустив сползающий по руке ремень рюкзака, освободился от него, потом – со второй руки, и проследил за ним, прыгающим с ветки на ветку, как огромный спущенный мяч. К счастью, он не зацепился своими лямками ни за одну из веток.

Освободившись от ружья и рюкзака, Михаил тут же попытался подтянуться за счет пресса, и получилось. Потихонечку переполз к стволу дерева и, крепко обхватив его руками и ногами, стал спускаться. Сколько это длилось, трудно сказать, но это произошло. Лес вокруг был таким же беломошным сосновым бором, светлым. Михаил еле успел сделать шаг назад, пропуская быстро спускающегося вниз Чижа.

– Фу-у-у! – воскликнул тот, встав на ноги, но, тут же не удержавшись, упал на спину. – Фу-у-у, прав был Витька, оладь ему на завтрак, что ты счастливый мужик. Блин, второй раз сегодня можно было убиться, а живы. Ну, оладь!..

– Ты посмотри на свое лицо, – буркнул в ответ Михаил.

– А царапина, мелочь, оладь ей в жилу. Если бы не самка, нас бы тот мишка порвал