Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

– Никогда такого не видел.

– Я думаю, Миша, нам нужно просто идти туда, куда собрались, хватит петлять. От медведицы нам не уйти, если она решит расплатиться со мной, то это сделает. Без собаки я здесь, вот в чем беда, они меня там ждут, в вольере, так что нужно поторопиться. И ты будь готов на всякий случай, если что, пали в нее. Только не жди, когда медведица приблизится, и на всякий случай еще два патрона в руке держи, как я.

– Да, да, хорошо…

Трава на спуске была сырой…

2

Михаилу повезло, ехал, как на салазках, быстро, пару раз удалось уклониться от деревьев, стоявших впереди, и то за счет того, что хватался за еловые ветви деревьев-исполинов, тормозил пятками, вскакивая на ноги, но песок не удерживал их. А как только пытался остановиться, упираясь ногами в землю, мох, немножко поднимаясь, то сразу же терял равновесие и, заново падая на спину, катился вниз. И пожалуй, если бы не речка впереди, то неизвестно, удалось бы ему остаться живым в этом полете и не израненным. На той стороне речки, в метрах пяти от берега, торчали огромные коряжины, которые и могли стать последним пристанищем катящегося с горы Михаила.

Речка была глубокой, Филиппов, падая в нее с большой скоростью, ногами до дна не достал. Вода тут же охладила его тело, а вместе с ним и испуг. Хватаясь за ветки ольхи, Михаил вылез на берег и, раскрыв рот, смотрел вверх, ожидая такого же ската Чижа. Прислушивался внимательнее и внимательнее к каждому звуку, но, кроме пения птиц, отдаленного эха от стука по дереву дятла, другого ничего не слышал. Значит, Чиж был готов к такому спуску.

Повесив на сук ружье, Михаил, с трудом стянув со спины рюкзак, снял кроссовки, штаны, а вот куртку не решился. Мошка только и ждала, когда человек разденется, облепила его ноги, начиная пожирать кожу. Удары мокрыми штанами по ногам ничего не давали. Туман из мошки, поднятой с травы, тут же облеплял все открытую кожу на ногах. И, поняв свое бессилие перед ордой мелких букашек, Михаил, скинув куртку, прыгнул в воду.

Ноги от холодной воды начинали неметь, зубы – отбивать чечетку. И, поняв, что если сейчас не вылезти на берег, то можно от судороги, которая вот-вот начнется, утонуть, Михаил ухватился за корневище какого-то дерева, торчащего из земли, попытался залезть наверх, но его тут же остановил голос Чижа:

– Плыви к тому берегу, по корягам будет легче тебе вылезти.

– О боже, – простонал Михаил и, оттолкнувшись руками от берега, поплыл к корягам и по их скользким корневищам вылез из воды.

Чиж перебросил на ту сторону свой рюкзак, потом – его, взяв ружье Михаила, стал переходить по дереву-мостику через речку-ручей.

– Ну, ты даешь! – воскликнул он. – Не ушибся? Ну, ты даешь, думал, все, тебя хоронить здесь буду…

Но Михаилу сейчас было не до шуток Чижа. Голые ноги заново начала облеплять мошка с комарами, и он только и делал, что сгонял ее со своего тела, раздавливая насекомых руками и размазывая их по ногам.

Чиж протянул ему пакет с другими штанами и, пока Михаил их доставал, смазал его ноги какой-то мазью, которая тут же начала печь кожу, попадая в места укусов комаров и мошки.

– Это мазь «Индовазин», потерпи, она быстро снимет боль и залечивает.

И действительно, через несколько минут чесотка стала проходить.

Быстро переодевшись в другую одежду, Михаил стал нагонять Чижа. Что было удивительно, он шел по лесной тропке, вытоптанной в траве не до земли, а до мха – где зеленого, где белого.

– Это звериная тропа, – сказал Чиж. – Миша, дорога у нас еще длинная, потерпи, если кроссовки будут ноги натирать, то лучше тогда остановимся сразу, понял? – И, не сбавляя ходу, полуобернулся к Михаилу.

– Да, да, – согласился Филиппов, – но я надел вместо кроссовок галоши.

– Точно? – удивился тут же остановившийся Владимир и, осмотрев новую обувь Михаила, удивился: – А кроссовки?

– Сзади привязаны.

– Ну, даешь! Молодец. – И, резко развернувшись, пошел дальше.

После какого-то времени на душе у Михаила распогодилось, привычно болтающийся на спине Чижа рюкзак стал надоедать его глазам, как и каблуки сапог. К темпу, взятому Чижом, Михаил привык, и поэтому теперь у него появилось желание смотреть по сторонам, вверх.

Удивительно, когда он сверху смотрел в эту впадину, деревья, растущие в ней, казались маленькими, а когда оказался рядом с ними, они превратились в исполинов. К счастью, чем дальше они удалялись от ручья, воздух становился прохладнее и прохладнее, из-за чего мошка с комарами перестали на них нападать своими ордами и допекать.

Чиж резко остановился и поднял руку. Михаил замер и тоже стал внимательно прислушиваться к звукам и всматриваться в лес. Деревья росли здесь не плотно, в радиусе двух-трех метров друг от друга, поэтому дальше шагов сорока-пятидесяти ничего толком и не рассмотришь. Вовка, заметив напряжение Михаила, негромко щелкнул большим и средним пальцами, привлекая к себе его внимание, и ткнул указательным пальцем вверх. На вершине толстого кедра притаилась рысь. Она внимательно следила за каждым движением путников.

– Тс-с-с, идем, – прошептал Чиж и, ускоряя ход, пошел дальше.

И опять начинается марш-бросок. После небольшого отдыха идти легко, и уже не обращаешь внимания на глубокий мох, который старается затянуть тебя в себя и «проглотить». Но ты не мышь и не белка, вот они бы точно утопли в этом мягком ковре по самые макушки. Думая об этом, начинаешь улыбаться, забывая на минуту-другую об испытаниях, с которыми придется в скором времени все чаще и чаще встречаться. И к ним ты уже готов, потому что их ждешь.

Именно так и будет, это чувствует Михаил с каждым шагом. А лес здесь действительно необычный, деревья в низине высотой не меньше двадцати метров, их стволы широкие, в два-три обхвата, и трава в открытых местах, на полянах, по два метра в высоту, в нее буквально приходится врубаться, как шахтеру в скальную стену.

И вот наконец Чиж остановился. Видно, нервничает, то по сторонам смотрит, то на часы поглядывает и матерится, наверное, про себя. Почему?

«О-о, да мы уже вышли из лесу! – ахнул про себя Михаил. – Впереди – низина. Низина? Как так, мы же и так уже находимся в низине». – И Филиппов с удивлением смотрит на Владимира.

– Что-то все не так, оладь ему в нос, – сел на бревно рядом с