Змей Севера - Гордон Догерти

Внезапно Траян осознал, что остался на пристани один на один с гигантским готом, пока два отряда лучников обменивались выстрелами у них над головами. Иво, чье лицо превратилось в кровавую маску, уставился на Траяна и двинулся на него.

Траян весь подобрался от страха перед чудовищем, что надвигалось на него, но все же приготовился: поднял меч и уперся ногами в землю. Набрав полную грудь воздуха, он издал боевой клич и рванулся навстречу опасности. Внезапно раздался лязг железа и брызнул сноп искр: готская стрела ударила в его клинок, срикошетила вверх и полоснула Иво по лицу. Великан взревел, схватившись за левый глаз; по щеке потекло месиво из крови и того, что осталось от глазного яблока.

В этот момент ворота в стене с грохотом отворились, и на пристань высыпала центурия свежих легионеров, окружая Траяна. Лишь прикрывающий огонь отборных готских лучников удерживал римлян на расстоянии, пока Иво, спотыкаясь, отступал на коггу, на ходу подхватив тело Змея. Готские воины на борту тут же отдали швартовы, оттолкнули корабль от причала и налегли на весла с одного борта, разворачивая судно прочь от города.

Как только когга отошла, два готских боевых корабля замедлили ход, чтобы взять ее в клещи. Воды Золотого Рога были пусты, если не считать римских торговых судов. Рабочие, чинившие стоящие неподалеку пустые римские галеры, могли лишь бессильно кричать вслед беглецам. Три готских судна уходили беспрепятственно.

Несмотря на это, римские сагиттарии продолжали осыпать стрелами удаляющийся корабль, а отборные стрелки готов с палубы когги отвечали тем же.

Траян стоял посреди этого смертоносного града, не сводя глаз с Иво. Гигант застыл на корме, держа на руках труп Змея. Римские стрелы глухо стучали по палубе когги, некоторые вонзались всего в дюйме от него. Но Иво даже не вздрогнул. Его здоровый глаз был прикован к толпе легионеров, пока из изувеченной глазницы сочилась кровь. Грудь его вздымалась, и он проревел слова, эхом отразившиеся от городских стен:

— Это только начало, псы! Настанет день, когда Змей восстанет вновь. В тот день племена объединятся. И в тот день римская кровь потечет, как Материнская река!

От его слов у Траяна кровь застыла в жилах. Повисла тишина. Он почувствовал, как дрожат руки и ноги, когда боевая ярость схлынула, а к горлу подступила тупая тошнота.

— Что, во имя Аида, здесь стряслось, солдат? — раздался голос рядом.

Это был молодой центурион, который привел подкрепление. Лицо его побледнело, когда он оглядел ковер из окровавленных тел на пристани.

Траян посмотрел ему в глаза и пошевелил губами, пытаясь ответить, но слова застряли в горле.

Глава 1

Двадцать четыре года спустя

Глухая зима, 376 г. н.э. Римский лимес Мезии

Утренний рынок в Дуросторуме замер, наблюдая, как легионер XI-го Клавдиева легиона Нумерий Вителлий Паво противостоит трем смутьянам.

Пьяница с узкими глазами, стоявший перед Паво, взревел и бросился вперед; правая рука сжата в кулак, в левой зажата кружка с пенящимся элем.

Паво следил за ногами противника. Подавив желание выхватить спату, он уклонился от хука правой и подставил подножку. Рев мужчины перешел в визг, когда он споткнулся, и содержимое кружки щедро оросило лицо Паво, его плащ и кольчужный доспех. Сам нападавший с размаху рухнул лицом в мерзлую землю; изо рта брызнули осколки зубов.

Горожане смотрели, затаив дыхание, жадно переводя взгляд с Паво на двух дружков пьяницы, которые еще минуту назад поддерживали своего приятеля.

Паво смерил парочку взглядом и ткнул пальцем в лежащего на земле пьянчугу, который стонал от боли.

— Я мог позволить ему ударить меня, — прохрипел он, выдыхая облачка пара на холоде, — и тогда с его спины спустили бы шкуру за нападение на легионера. Так что пользуйтесь шансом: проваливайте и проспитесь!

Двое не выдержали взгляда Паво, попятились и растворились в толпе. Лежащий на земле мужчина со стоном приподнялся. Он поднял руки в знак покорности; изо рта, полного крошева зубов, струилась кровь.

— Послушай, еды едва хватает на всех, — сказал он, кивнув в сторону городского хорреума.

Паво сохранял суровое выражение лица, но пьяница был прав: запасы зерна в хранилище опасно истощились, а зима еще даже не достигла своего пика.

— А раз мы не можем наесться досыта, остается пить то, что осталось в бочках с элем, — продолжил мужчина, ткнув большим пальцем через плечо.

Паво глянул туда, где стояла приземистая каменная таверна, которую можно было узнать по шесту для перемешивания сусла и виноградным листьям у входа. «Вепрь и Виноград» был излюбленным местом солдат его легиона. Но сегодня, как и в любой рыночный день, там было полно пьяных местных жителей. Хуже того, когда он заглянул туда раньше, ее там не было. Фелиции. Его мысли на мгновение вернулись к последней ночи, которую они провели вместе: тепло ее кожи, сладкий аромат, локоны, щекочущие его грудь.

— К тому же, — скрипучий голос мужчины вернул его в реальность, — вас там, в форте, маловато, чтобы держать это место в узде, — прошамкал пьяница и, развернувшись, побрел прочь.

Паво хотел было огрызнуться, но пьяница снова был прав. В последние недели из многих готских поселений, присягнувших Фритигерну — верховному юдексу тервингов и шаткому союзнику Рима, — поступали донесения о беспорядках и бунтах. Из-за этого многочисленные вексилляции были отозваны на север, что обескровило и без того неполный состав XI-го Клавдиева легиона. Сейчас в форте размещалось едва ли триста человек, включая ауксилариев, новобранцев и готских федератов.

Толпа вернулась к привычной рыночной суете, а Паво сплюнул остатки пива с губ. Он провел ладонями по лицу до кончика своего крючковатого носа, затем протер карие глаза, густые брови и темный ежик волос на голове. Подняв с земли упавший шлем типа интерсиза, он смахнул грязь с железного гребня. Заметив, что шерстяные штаны и туника под кольчугой уже далеко не белые, он плотнее закутался в серый шерстяной плащ, морщась от вони пропитанной элем одежды.

Рядом застучали шаги, и сердце его екнуло. Он резко развернулся, вскинув кулаки, но тут же с облегчением выдохнул, увидев сослуживца.

— Сура!

Этот светловолосый парень с лицом херувима был верным другом Паво с первого дня службы.

— Ты поймал остальных?

— Одного поймал и врезал по яйцам, — выдохнул запыхавшийся Сура, кладя руку на плечо Паво. — Чуть не сломал себе