Змей Севера - Гордон Догерти

— Да уж, это место становится чертовски опасным, — пробормотал Паво. — Если так пойдет и дальше, однажды мне придется обнажить против них меч.

Они шли по мощеным улицам, мимо деревянной арены, христианской церкви с куполом и приземистых многоквартирных домов, пока не достигли городских ворот. Здесь Паво бросил злобный взгляд на двух ауксилариев, дежуривших на вершине мощной каменной надвратной башни. Парочка притворилась, что не замечает его, точно так же, как они закрыли глаза на пьяницу и его дружков, сеявших хаос на рынке, хотя со стен им открывался прекрасный вид на происходящее.

За городскими стенами Паво поежился, плотнее запахивая плащ. Утренний холод пробирал до костей, воздух пах дровяным дымом. Зима сковала берега реки Данубий, а пшеничные поля лежали бурые и пустые, укрытые инеем, безразличным к стараниям утреннего солнца. К востоку, примерно в полумиле от южного берега великой реки, приземистый бастион крепости XI-го Клавдиева легиона высился подобно надгробию титана. Покрытое мхом, сверкающее инеем и обрамленное далеким мерцанием вод Понта Евксинского, это место было его домом почти год. Башни форта были увенчаны знаменами с рубиново-красным быком легиона, а на зубцах стен виднелись характерные шлемы с гребнями — интерсизы тех немногих часовых, что несли службу. Остальная часть легиона тренировалась на равнине к северо-западу от форта, и этот вид согрел сердце Паво.

Внезапно с севера донесся далекий, протяжный стон готского боевого рога. Повинуясь инстинкту, Паво и Сура резко обернулись на звук. Но почти сразу же плечи их опустились; Паво мысленно обругал себя, поняв, что это лишь очередное эхо смуты, бушующей в глубине чужих земель. Они замерли на мгновение, вглядываясь на север, поверх полога темного леса и туманных очертаний далеких Карпатских гор. Гуттиуда — земля готов, кипящий котел неприятностей для имперских границ и охраняющих их легионов лимитанов.

— Каждый раз, когда я это слышу, — произнес Сура, — у меня рука сама тянется к мечу, а другая ищет щит. Ставлю все свои сбережения, что за этими восстаниями стоит Атанарих. Он сделает все, чтобы растревожить Фритигерна и поставить под угрозу его перемирие с Римом.

— Да, я тоже сомневаюсь в этих разговорах о мирных переговорах с ним, — согласился Паво, щурясь от зимнего солнца и глядя на очертания Карпат.

Далеко в этих горах воинственный юдекс засел со своими жаждущими войны последователями. Уже давно ходили слухи об отправке дипломатов в земли Атанариха. Задумка была в том, чтобы встретиться с юдексом и заключить хоть какое-то перемирие, но сама эта мысль коробила Паво: на каждом шагу Атанарих стремился навлечь беду и на римские границы, и на земли Фритигерна. Поистине благословение, что Фритигерн дорожил перемирием с Римом.

— Я лишь молю Митру, чтобы вексилляции, отправленные туда, вернулись к нам живыми и здоровыми.

Сура тяжело вздохнул рядом с ним, указывая на ворота форта.

— А если это не вексилляции, уходящие на север, то император Валент, выкачивающий людей и оружие на восток.

Паво обернулся и покачал головой: из ворот форта, грохоча по настилу через тройной ров, выезжала повозка, груженная сверкающими доспехами и оружием. Возничий хлестнул лошадей, пуская их в галоп по дороге, что змеилась на восток, к побережью и портовому городу Томис. Оттуда груз отправят морем в Трапезунд, а затем по суше — на восточную границу, на войну с Персией. С прошлого лета это стало привычным зрелищем. Сначала из полевой армии Мезии на восток отозвали несколько легионов комитатов — не так много, чтобы бить тревогу, ведь элитных мобильных легионов оставалось предостаточно. Но с приходом осени их забирали всё больше и больше, а в прошлом месяце увели последние два. А следом отправилась и вся полевая армия Фракии.

Теперь лимитаны остались охранять границы в одиночку, в то время как густонаселенные земли к югу, вплоть до самого Константинополя, лежали практически беззащитными. Внутри форта продовольственный склад был пуст, как и затихшая фабрика. Мастерская бездействовала уже несколько недель из-за нехватки шерсти, льна и железа для изготовления новой одежды, оружия и доспехов. Казалось, война разрывает эти земли на части со всех сторон.

Паво фыркнул и зашагал дальше; таков удел легионера — так было у его отца, так будет и у него. С тех пор как почти год назад он вступил в XI-й Клавдиев легион, Паво втянулся в солдатскую жизнь, нарастив необходимую мозоль на сердце. Важнее всего было то, что легионы спасли его от жизни в неволе. Он подавил дрожь, вспомнив смерть отца и последовавшее за ней падение в рабство. Все те годы в вонючем подвале виллы сенатора Тарквития в Константинополе. Образы побоев, насилия и убийств собратьев по несчастью, свидетелем которых он был, без спросу ворвались в его сознание.

Он зажмурился, чтобы стереть эти воспоминания, а затем совершил ритуал, поддерживавший его в те темные годы: под плащом он коснулся рукой помятой бронзовой фалеры, висевшей на кожаном ремешке у него на шее. Медальон легионера был единственной вещью, связывавшей его с отцом.

Из раздумий его вывел стук деревянных тренировочных мечей, топот копыт и отрывистые приказы. Он поднял глаза: они дошли до тренировочного поля. Около двухсот человек — кавалерия, лучники и легионеры — занимались своими ежедневными упражнениями, выдыхая облачка пара в холодный воздух. Когда они проходили мимо поля, их окликнули.

— Эй, вы двое! Сюда!

Паво обернулся и увидел силуэт, машущий им с северного края поля, где муштровали новобранцев. Даже с такого расстояния громадная фигура центуриона Кводрата выделяла его среди всех остальных. Могучий галл был настоящим ветераном, одним из немногих, кто служил и выжил в легионе еще до того, как завербовался Паво. Впрочем, подумал Паво, продолжительность жизни в лимитанах была столь коротка, что они с Сурой тоже считались ветеранами, хотя обоим стукнуло всего по двадцать одному году.

— Надеюсь, он не собирается снова использовать меня в качестве «варвара для примера», — Сура вскинул бровь, коснулся рукой ребер и поморщился. — Он выставил меня полным, черт возьми, идиотом перед этими новобранцами.

— Да, но ты ему помог, — ухмыльнулся Паво, уклоняясь от шутливого удара друга в плечо. — Идем, я усвоил, что его лучше не заставлять ждать.

Они срезали путь через тренировочную площадку, наблюдая за происходящим. С восточной стороны доносился глухой стук железа, расщепляющего дерево: звуки долетали с недавно построенного стрельбища. Там стояли