Любопытные рассказы о диких зверях - Петр Александрович Леснов

Я спустился к балке. Пушок бегал взад-вперед, шуршал листвой, вынюхивал что-то, а потом, гляжу, отыскал нору и мгновенно скользнул в нее. Я подошел поближе и убедился, что нора была барсучья, причем с двумя выходами, расположенными неподалеку друг от друга. Слышу, Пушок грызется с барсуком. Я вовсе не надеялся на успех и ждал, когда ему надоест лаяться с упрямым хозяином и он покинет его негостеприимный дом. Но, увы, я глубоко ошибся. Минут через пять лай Пушка усилился, и мне показалось, что он даже продвинулся в глубь норы. Странно, подумал я, неужели они поменялись с барсуком местами? На всякий случай я отошел от норы и приготовил ружье.

Стою, не отводя глаз от входа в нору. Пушок настойчиво продолжает лаять. И наконец, вопреки моему сомнению, из противоположного отнорка выбегает, как ошпаренный, шакал! Я даже не успел навести ружье, как он скрылся в зарослях. Вот здорово, подумал я. и, опустив ружье, стал ожидать победителя, чтобы угостить его куском хлеба. Я пошел к тому отнорку, откуда выскочил шакал. Но только успел сделать два-три шага, как вдруг оттуда выбегает барсук, а следом за ним и Пушок! Я оторопел от неожиданности, но все же машинально прицелился. Выстрелить мне не удалось — я боялся поранить Пушка, ибо они были почти рядом. Барсук, кстати, не стал удаляться от норы. Как только Пушок освободил вход, он тут же нырнул обратно в нору. Пушок направился вслед за ним, но я позвал его. Конечно, трудно представить себе, что происходило в норе, но скорее всего не Пушок, а перепуганный барсук пробил к шакалу стенку и выдворил его. А потом, гонимый Пушком, выбежал и сам.

Обычно шакалы живут в норах поодиночке. Но в определенный период они начинают жить парами — самец с самкой. Спустя некоторое время после Гона самцы разыскивают беременную самку, помогают ей отыскать удобное место для щенения и благоустраивают его. Самки рождают щенят чаще всего в норе, иногда в дуплах деревьев, в пещере или в буреломе. Самец помогает самке выхаживать новорожденных щенят.

Шакалята рождаются слепыми и беспомощными. Глаза у них раскрываются через 15–20 дней. Первые дни, когда самка кормит их молоком, самец приносит ей пищу. К месячному возрасту шакалята подрастают, и у них появляется потребность в основной пище. Тогда самец прекращает подкармливать самку и приносит пищу шакалятам.

На втором месяце жизни, а иногда и раньше, шакалята выходят из норы в начинают охотиться сами. Первые шаги самостоятельной жизни у них робкие и неуверенные, как у всех детенышей. Выбравшись из норы всей семьей ранним утром или вечером, шакалята пробуют свои силы: пытаются ловить жуков, бабочек, мышей, и даже птиц. Как только они немного научатся охотиться, самец покидает их, а мать еще долгое время продолжает заботиться о своих детях.

Раньше многие красноколодцкие ребята увлекались ловлей лисят и шакалят. Их приносили домой и выхаживали.

Когда шакалят приносишь домой, первое время они скучают, забиваются в угол, отказываются от пищи. Если берешь их на руки, они пищат, царапаются, кусаются. Спустя два-три дня они немного привыкают, начинают пить молоко из блюдца, есть хлеб, мясо. Чтобы побыстрее завоевать их доверие, нужно больше общаться с ними, разговаривать. Вырастая в домашних условиях, шакалы мирно относятся к своему хозяину, не кусаются, охотно принимают пищу, ласкаются подобно собакам.

Не так давно ушло в прошлое то время, когда на улицах Красных Колодцев у кого-нибудь во дворе можно было встретить прирученную лисицу или шакала. Чаще всего зверей держали на привязи, а иногда на свободе. Кстати сказать, прирученные шакалы охраняют дом ничуть не хуже собаки. С появлением в доме чужого человека они начинают беспокоиться, лаять и даже бросаются на него.

Нюх у маленьких шакалят развит слабо, они в основном ориентируются на добычу зрением. Но с возрастом нюх развивается, и у взрослых шакалов он не хуже, чем у лисицы. Однако тут нужно отметить одну особенность. Так как зайцы, фазаны, куропатки являются излюбленным питанием шакалов, они хорошо чувствуют и замечают именно этих животных. Но новорожденных зайчат или выводки птиц они совершенно не чувствуют. Неоднократно приходилось наблюдать, когда ранним утром, направляясь в свое укрытие, шакал совершенно спокойно проходил мимо заячьей лежки с маленькими зайчатами.

Охотники объясняют это явление тем, что зайчата первые месяц-полтора после рождения не обладают специфическим запахом, который мог бы привлекать хищников. Это, очевидно, справедливо, так как лисы тоже не чувствуют зайчат. Трудно сказать, насколько это объективно, но старые охотники уверяют, что волки сохраняют заячье племя. Они начинают следить уже за беременными зайчихами. И когда зайчиха находит себе лежку и рождает зайчат, волк берет под охрану весь помет. Он сам не трогает зайчат и не допускает к ним лис и шакалов. Волк начинает охотиться за зайцами, когда они подрастают и покидают лежку.

* * *

Наблюдая за поведением и повадками шакалов, я долгое время не мог увидеть, как они защищают свое потомство в трудную минуту. Однажды мне довелось стать свидетелем довольно редкой картины.

В Караагачском лесу есть так называемый Холодный родник. К нему спускается крутая узкая пешеходная тропинка, ответвляясь от проезжей дороги, проходящей мимо скалы Острый шпиль. Сильной журчащей струей пробивается родник из-под скалы и стекает в глубокую расщелину, заключенную между двумя камнями. Даже в разгар знойного лета, когда вода во многих источниках нагревается и становится неприятной на вкус, в Холодном роднике она всегда студеная: пьешь зубы ломит. В узких расщелинах под скалой раньше обитало множество шакалов. Они слегка подкапывали землю под камнями и без труда устраивали себе жилища.

Как-то ранним утром, вернее, часа за три до рассвета, отправились мы с товарищем на охоту. Спустившись к Алазанской долине, мы решили погонять зайцев в кустарнике. Была с нами собака, еще молодая. Охота нам не удалась, и перед рассветом мы углубились в лес. Тропинка привела нас к Холодному роднику, как только стала заниматься заря. Мы подошли к скале и решили задержаться на некоторое время, надеясь напасть на след какого-нибудь зверя. На вершине скалы, в пещерах уже ворковали голуби, собираясь лететь в долину добывать себе корм. Медленно переступая с камня на камень, мы двигались вокруг скалы, обозревая окрестность. Листвы на деревьях уже почти не было, но седой осенний туман, блуждавший над лесом, ухудшал видимость. Мы заглядывали в доступные пещеры, останавливаясь, прислушиваясь, но ни шорохов, ни криков, свидетельствующих о присутствии каких-нибудь зверей, не было.