Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

– Эти крестоносцы совершили утомительный переход и не могут похвастать обилием развлечений, – добавил он. – Думаю, что подтаскивание катапульты или чего-то наподобие твоему подвешенному заду явится для них большим удовольствием.

Моя задница висела ниже и более свободно, чем все остальные. Она утешала себя мыслью, что пиренейские орлы здесь не водятся, а в то же время для ворон и прочей крылатой нечисти ее взгромоздили довольно высоко. Стрелы, к сожалению, летают повыше, и их клювы втыкаются довольно глубоко.

Я, конечно, заслужила все его насмешки – и эти, и даже большие… Не что иное, как мое пренебрежение мелочами привело к столь ужасному повороту судьбы – я не обратила достаточного внимания на то, как мы были одеты.

Женская одежда – это лабиринт. Живя внутри его, женщина не успевает заметить различные тривиальности снаружи, а уж особенно – одежду мужчин. Это мое извинение, а горе – его частичное оправдание, вкупе с тем простым обстоятельством, что благодаря Железноликому мы попали в город уже в полной темноте. В такое время люди едва ли заботятся о том, чтобы счистить навоз с башмаков или стряхнуть со штанов кусачих мух.

По этой причине наряд Горбуна не обратил на меня не то что особого внимания, а и вообще никакого. То же можно сказать и про одежду Немого. Естественно, и с моим лордом Фербланом проблем возникнуть не могло, но он-то был дьяволом, а женщина, когда скачет в компании Сатаны, пытается узреть его хвост.

Вместо этого мне следовало бы проследить, чтобы он взял свой плащ и вывернул его наизнанку. Сделать это требовалось для того, чтобы избавиться от его эмблемы крестоносца, пусть даже с помощью подобной лжи. Конечно, это оказалась бы довольно глупая уловка, поскольку изнанка креста не может стать невидимой, особенно если с лица он вышит. Изнанка креста – это просто крест, который явно находится с обратной стороны.

Я этого не заметила, а многие горожане заметили – в тот самый момент, когда он, лязгая, как ведро из колодца, явился из мрака башенной лестницы, чтобы высушить пот на солнышке. Принимая во внимание все обстоятельства, надо признать, что нам повезло, ибо нас не зарезали прямо на месте. До сих пор единственным унижением, которому подвергли нас биттеруа, явилось лишь то, что у них кончились веревки.

– Наша веревка слишком коротка, – повторял чей-то голос.

– Если она не достанет до земли, нам придется спускать их по-другому, – ответил ему кто-то.

– Например, подрезав ее.

– Она растянется, если мы ее подрежем.

– Чем аккуратней мы будем подрезать ее, тем больше она растянется.

– Наша веревка слишком коротка.

– Это уже их веревка.

– Мы могли бы продать им еще.

Вот вам горожане как на ладони – лавочники до мозга костей. Денег у нас не было ни на шнур, ни на веревку, ни даже на соломенные жгуты.

Нашим кошельком являлась Мамли, а после покупки завтрака и пары свечек для Ля-Мадлен она опустела. Мы слышали, как ля Мамлон пытается выторговать у них еще веревки, цепь, веревочную лестницу, несколько скрепленных шестов. Она сказала, что вполне кредитоспособна, но наши палачи не соглашались ни на деньги, ни тем более на вино. Их ценой, и, надо сказать, справедливой ценой, было тело молодой женщины. Они стали поднимать меня наверх.

– Вы делаете ужасную ошибку, – урезонивала их ля Мамлон. – Она – знатная дама и слишком высокомерна, чтобы доставить вам подлинное удовольствие, в особенности перед обедом. Кроме того, она – кузина Транкавеля. Этот молодой Раймон-Роже однажды непременно вернется сюда, пусть лишь затем, чтобы наказать вас за то, что вы суетесь в его семейные дела. Дворяне очень разборчивы в подобных случаях, и, быть может, он возжелает поскакать с ней сам.

Эти негодяи пообещали ей достаточно веревок при условии, что до того она накрутит им все их собственные (или укрутит их – я не сильна в похабщине). И вот ля Мамлон собственной персоной оплатила нашу свободу, предоставив себя в виде небольшого подарка всем и каждому воину гарнизона: ветеранам, мальчишкам и даже их пустым доспехам. По крайней мере, я считаю это довольно точным описанием последующих непристойностей. Несмотря на всю ее щедрость, они спустили нас вниз без должного старания и даже ударили о землю.

Едва оказавшись на свободе за Эро, – кровообращение в заду еще не успело восстановиться, – я вдруг почувствовала, как кто-то легонько покусывает меня за шею (теперь-то я знаю, что подобным грешат любовники). Покусывание сопровождалось приятным запахом чеснока, клевера и дикой мяты, который показался мне слаще поцелуев. Это был Нано, которого я привязала у Домициановых ворот. Никто не слопал его и не возжелал, так что он снова стал моим. С ним вернулась и лошадь Ферблана, которой удалось сбросить ослабившиеся путы. Ее появление отнюдь не удивило меня, поскольку вряд ли кто-нибудь мог польститься на это привидение, будь у него даже яйца и приличная шкура. Горбун поймал ее, а старина Железные Губы заключил в объятия. Меня этот жест поразил, а кобылу – нет.

Мы поспешили на юг, затем на запад, – вокруг городской стены, чтобы не столкнуться с крестоносным воинством и его походными котлами, – а потом вновь на юг к мосту Сен-Жак на случай, если биттеруа вознамерятся швырять чем-нибудь нам в головы.

– Садись на лошадь, – приказал мне Железноликий, – натяни капюшон и заправь внутрь свою висюльку. Тогда мы сойдем за пару жирных аббатов с рысящими за ними капелланами. – «Висюлькой» он назвал длинный кончик моего капюшона, – пользуясь словами на иностранный манер.

Нано так обрадовался встрече со мной, что удалялся от городских стен с завидной прытью. Немой мчался, изображая моего капеллана, и его рысь больше напоминала галоп – нелегкий аллюр для твари о двух ногах. Горбун, естественно, представлялся нашим вторым капелланом и не испытывал трудностей, мчась галопом, ибо все, что располагалось у него ниже талии, а особенно ноги, отличалось изрядной длиной.

Я уже говорила, что войско крестоносцев двигалось по Дороге Чародеев – старой дороге Домициана, которую маги наколдовали наряду с каменным мостом у Сен-Тибери и изящным мостиком у деревни Сен-Жак, около которой мы и оказались. К счастью, крестоносцы не перешли через Орб на нашу сторону или, по крайней мере, еще не перешли. Таким образом, чтобы уйти от них, нам не пришлось прибегать к мрачному вранью Железноликого.

Честь обязывала нас ждать ля Мамлон столько времени, сколько ей понадобится на то, чтобы унести из Безье свои бедра или то, что от них осталось. Представьте же мое облегчение, когда к западу от