Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Никаких «урамаваши-гери», никаких «йоко» и никаких «уширо» — удары будут неточными и неэффективными. Чтобы этого не произошло, Андрей гонял себя до седьмого пота, до потемнения в глазах, потому что раз и навсегда усвоил нехитрую истину, высказанную непобедимым Суворовым ещё два века назад: тяжело в ученье — легко в бою.

Покончив с растяжками, он выпил литр апельсинового сока, принял горячий душ и со спокойной совестью улёгся в кровать. Дневной сон — дивная вещь! Освежает необыкновенно. Придаёт сил и решимости жить дальше. Андрей проспал почти три часа, а затем, пробудившись, лежал с закрытыми глазами и слушал тишину. Лениво текли мысли, ничего не хотелось, ни о чём не думалось. Где-то в глубине сознания звучал речитатив: «На свете счастья нет, а есть покой и воля…» И следовал неизбежный вывод: предельное состояние покоя — это смерть. Следовательно, в смерти заключено высшее блаженство, совершенный покой и абсолютная свобода! В который раз Андрей ловил себя на мысли о смерти. «Приди ко мне, зачем же не теперь?.. Ворвись отравленным снарядом. Иль с гирькой подкрадись, как опытный бандит, иль отрави тифозным чадом…» Кто это написал? Кажется, Цветаева. А может, Ахматова… К чёрту стихи и меланхолию! Андрей рывком поднялся с постели. О смерти ему ещё рано думать. И уж если уходить из жизни, то не просто так. Для начала он кое-кого изрядно пощиплет. Он ещё точно не знал — кого он будет щипать. Но руки чесались определённо. «Погодите, скоро доберусь до вас всех!» — Андрей погрозил кулаком темноте за окном.

Уже наступил вечер, часы показывали половину восьмого. «Не мешало бы перекусить», — мелькнула совсем не философская мысль. У него на руках было ровно сто тысяч рублей, да на карте четыреста, и ещё около восьми тысяч долларов стодолларовыми купюрами. Эрмитаж он за эти деньги не купит, но на скромный ужин должно хватить. Андрей быстро оделся и отправился на поиски какой-нибудь закусочной.

Второй этаж. Вполне приличный бар, ночная дискотека с мигалками и цветными стёклами под ногами и над головой, сауна с финским паром — все удовольствия наличествовали. Приблизившись к стойке, Андрей взгромоздился на высокий крутящийся табурет и бросил небрежно:

— Коктейль мне сваргань. Молочный…

Бармен слегка удивился, но не подал вида. Бармен из Иркутска обязательно бы рожу скривил, а этот ничего, даже подмигнул левым глазом, я, мол, всё понимаю: пейте молоко со сливками, и всё у вас будет замечательно! Андрей расплатился и, взяв длинный стакан с молочной пеной, понёс его прочь, в таинственную темноту. В глубине зала было сумрачно, играла приглушённая музыка, слышались какие-то шёпоты и вздохи. Ничего агрессивного или враждебного. Агрессию Андрей чувствовал безошибочно, она витала в воздухе, сквозила во взглядах, выдавала себя тысячью едва приметных деталей. Но в этом затемнённом зале всё был тихо и в высшей степени пристойно.

Откуда-то из темноты вынырнула рослая дебелая девица в короткой юбочке и с томным взглядом.

— Мужчина, не угостите сигареткой?

Отчего же нет? Андрей сделал широкий жест.

— Садись!

Завязался разговор. Андрей лениво спрашивал девицу, как её зовут, да сколько ей лет, откуда она родом и сколько зарабатывает за месяц напряженного труда. Та заметно смущалась, но всё же отвечала и даже не выказывала неудовольствия. В родном Иркутске Андрея давно бы уже послали по известному адресу, а эта сидит, терпеливо объясняет, что и как, или молчит, когда уж совсем не хочет говорить. Андрей оценил её деликатность и в очередной раз пожалел, что родился не в Петербурге, а в полудикой заснеженной Сибири. Славный город Питер! — хоть и стоит на болотах и на костях сотен тысяч крестьян, согнанных по приказу Петра на постройку этого каменного исполина. Сколько судеб человеческих тут похоронено, сколько проклятий зарыто в топкую почву!

Андрей неожиданно поднялся. Глянул на девицу сверху.

— Пойдём!

— Куда? — ответила та, хлопая ресницами.

— Ко мне в номер. Или ты не хочешь?

— Я хочу, — тихо сказала девушка. — Только это…

— Не обижу! — успокоил Андрей. — Получишь по двойному тарифу.

— Пятьдесят долларов в час, — добавила девица.

— Да хоть пятьсот! — отрезал Андрей. — Ты мне понравилась.

Он взял девушку за руку и пошёл между столиков к выходу. Нетрезвые посетители предупредительно убирали ноги, Андрей и его спутница выбрались из бара без приключений. В половине десятого они зашли в номер, а в одиннадцать девица покинула его апартаменты. В правой руке она сжимала две стодолларовые банкноты, и если бы кто-нибудь заглянул к ней в глаза, то увидел бы в них крайнюю степень довольства. Кажется, она и уходить не хотела. Но Андрею нужно было рано вставать, и он вежливо попросил её удалиться.

На следующее утро приехал Виктор Степанович в сопровождении лейтенанта. Несмотря на всю свою самоуверенность и внешний лоск, выглядел он чуть ли не испуганным. Так странно взглядывал на Андрея, будто перед ним был не обычный человек, а чудо природы, некий феномен, грозный и не до конца изученный. Андрей сразу почувствовал эту перемену и принял её как должное. Он не любил панибратства. А кроме того, после недавних событий перестал доверять людям в погонах. Он и раньше не очень-то им верил. Были, конечно, и среди них порядочные и надёжные личности, но в последнее время ему что-то не везло. Вот и этот что-то суетится, коньяк по рюмкам разливает, дорогие закуски с собой привёз, а что у него на уме — этого и сам чёрт не разберёт.

— Выпьем за успешное начало! — провозгласил полковник, поднимая рюмку.

Андрей осторожно взял рюмку двумя пальцами и стал рассматривать содержимое на свет.

— Да ты не сомневайся, напиток хороший, настоящий «Арарат», без подделки! — успокоил полковник, цепляя вилкой кусок розовой ветчины.

— Я вообще-то с утра не пью, но уж так и быть, из уважения к вам… — вздохнул Андрей и, примерившись, вкусил от щедрот казённого ведомства.

— В общем так, — перешёл к делу полковник, сразу сделавшись серьёзным. — Этого друга ты, конечно, угрохал вчистую. Мы долго смеялись, когда узнали подробности.

— А что тут смешного? — спросил Андрей, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу.

— Да как-то странно ты всё сделал. По-любительски, и даже не по-любительски, а…

— По-идиотски! — подсказал Андрей.

Лейтенант издал сдавленный звук, словно подавился. Полковник грозно на него посмотрел.

— Я не знаю, как это назвать, но подобного в нашей практике ещё не бывало.

— Так у вас такие дела практикуются? — удивился Андрей. — Вот уж не думал!

— Да я не в этом смысле, ты меня на слове не лови! — огрызнулся полковник. — И вообще… —