Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

— Вдыхайте глубоко, — произнёс женский голос. — Считайте до десяти.

«Ич, ни, сан, сии, гоо, рок…» — привычно начал считать Андрей, но в какой-то момент тьма хлынула ему в голову, его завертело и понесло куда-то вверх и вбок, и сразу же стоп! Он уже лежит неподвижно и слышит строгий женский голос:

— Пожалуйста откройте глаза. Вы меня слышите?

Андрей хотел что-нибудь ответить, но это у него не получилось. Приоткрыл глаза и увидел склонившуюся голову в белом чепчике. Не было никакой лампы над головой, исчезли куда-то доктор и его ассистенты, сам он лежал в обычной палате на обычной кровати. К левой руке тянулась капельница. На тумбочке стоял стакан с водой. Андрей вдруг ощутил страшную жажду. Язык казался обугленным, всё тело горело.

— Вот и хорошо, — объявила сестра, отодвигаясь. — Операция прошла успешно. Пару дней вы должны лежать, вам пока нельзя вставать, а то швы разойдутся.

— Пить хочу, — прохрипел Андрей.

— Вам сейчас нельзя. Потерпите пару часиков, потом можно будет.

Андрей судорожно сглотнул. Всё нутро его было обожжено и просило влаги. Нужно было срочно погасить пожар, унять лихорадку, оросить высохшие ткани.

Но пить было нельзя. Ангел в белом чепчике запретил ему делать это. Андрей закрыл глаза и расслабил мышцы шеи.

Медсестра сразу поднялась.

— Постарайтесь не шевелиться. Я скоро приду. Принесу вам яблочный сок.

Андрей не отреагировал.

— Звоните, если нужна будет помощь. Кнопка вызова у вас над головой. Рукой можно достать. Только не вставайте!

Медсестра подождала, не скажет ли что больной, потом решительно повернулась и вышла из палаты, дверной замок возмущённо клацнул.

Андрей постепенно приходил в себя. Он чувствовал себя донельзя странно! Медленно поднял правую руку и приблизил к лицу. Пальцы упёрлись во что-то твёрдое и шероховатое. Лицо было покрыто крепким панцирем, оставались лишь узкие прорези для глаз и для рта. Гипсовая маска — вспыхнула догадка. Андрей слыхал про такие штуки. Можно и потерпеть, если только недолго. «А сколько теперь времени?» Скосил взгляд на стену, но часов не нашёл. За окном — сумерки. А начали операцию около десяти утра. Сколько же сейчас?

Нехитрый этот вопрос встал перед ним непреодолимой стеной, загородив всё остальное. Казалось невозможным думать о чём-либо другом. Он прислушался — в коридоре было тихо. Сколько часов длилась операция? Последнее, что он помнил — запах хлороформа и то, как он стал считать до десяти. Затем — чёрный провал. Да была ли операция? Или его сразу вернули в палату? Но сестра сказала, что операция прошла успешно. Значит, всё у него хорошо?

Неизвестно, до чего бы дошёл в своих рассуждениях Андрей, но в палату вдруг зашёл хирург. От одного его вида Андрей почувствовал облегчение. Теперь он по-новому взглянул на этого человека. Высокий покатый лоб говорил об интеллекте, глаза лучились добротой, и весь он, казалось, был поглощён заботой о своём пациенте.

Он подошёл к кровати и участливо склонился.

— Ну как вы? Голова не кружится?

— Всё нормально, — выдавил Андрей. — Вот только лица совсем не чувствую, губы как чужие.

— Это вполне естественно, — успокоил доктор. — Так и должно быть. Операция прошла успешно, но пришлось повозиться. Кости у вас невероятно крепкие и кожа как пергамент. Помучались мы с вами. Зато крови было мало. И вели вы себя смирно, даже не пикнули. Такое у нас нечасто бывает.

— А что, кричат? — Андрей чуть повернул голову и сделал попытку улыбнуться.

— Да всё больше от страха, — махнул рукой доктор. — Как начинается долбежка, так сразу в крик. А ведь не больно совсем, верно же?

— Верно, — подтвердил Андрей.

— А иная так заверещит, что через три двери слышно. Особо впечатлительные больные в обмороки падают, от операций отказываются. А уж как послеоперационного больного увидят в бинтах да в гипсе — туши свет. Шапку в охапку — и до свидания!

— Доктор… — Андрей потрогал шершавым языком сухие губы, — можно мне попить? Очень хочется.

— Ну конечно! — бодро ответил тот. — Сейчас я вам помогу… — Он взял стакан со стола и, поддерживая за спину одной рукой, помог Андрею приподняться. — Только не напрягайте мышцы, просто лейте воду на язык и глотайте, — советовал он.

Андрей взял стакан правой рукой и поднёс к прорези возле рта. Неловко ткнулся ободом в твёрдый гипс, сдвинул руку и внезапно почувствовал на губах стекло. Губы его словно ожгло кислотой, он судорожно глотнул и поперхнулся, закашлявшись. Доктор отнял у него стакан и помог лечь на спину.

— Это ничего. Со всеми так. Пейте маленькими глотками и, главное, не напрягайте мышцы лица. Пока идёт заживление, лучше не рисковать. — Он поднялся. — Я, пожалуй, пойду. Сегодня у вас постельный режим. Вставать не надо. Если захотите в туалет, вам принесут утку. Или терпите уж до утра.

Заживление заняло больше времени, чем Андрей рассчитывал. Лишь на третий день почувствовал себя сносно: стал вставать с кровати, гулял по комнате, смотрел в окно. Его, должно быть, уже искали по всему городу. Чем скорее он уберётся из Питера, тем лучше. Но не ехать же в аэропорт с бинтами на голове! Да и паспорт ещё не готов. Пока не будет новой фотографии, не будет паспорта. А фотографии не будет, пока не снимут бинты и не рассосутся гематомы на лице. Оставалось надеяться на восстановительные способности организма да на профессионализм эскулапов.

На пятый день разбинтовали голову, а на седьмой сняли с лица гипсовую маску. Осталась лишь узенькая лангетка на носу, да куски пластыря лежали поперёк распухшей физиономии. Под глазами доцветали огромные синяки — следствие долбёжки и сильнейшего внутреннего кровотечения; на бровях и на губах подсыхали кровавые корочки — следы иссечения плоти; болели щёки, скулы, брови, нос и рот — всё, кроме ушей, но и уши иногда ломило — должно быть, за кампанию!

В столовой кормили неважно. Андрей был непривередлив в этом деле — дома, бывало, питался и похуже. По-настоящему его огорчала невозможность тренироваться. Отжимание на кулаках, качание пресса, силовые растяжки и любые резкие движения были исключены. Но мало-помалу он начал делать дыхательную гимнастику, исполнял отдельные ката и отвешивать поклоны на все стороны света, постепенно увеличивая их амплитуду. Человеческий организм требует постоянной нагрузки, иначе сила, гибкость и быстрота уходят почти так же быстро, как уходит вода сквозь пальцы.

На двенадцатый день наконец сняли лангетку с носа. Андрей впервые увидел в зеркало своё новоё лицо. Первое впечатление было шокирующим. Он отшатнулся от зеркала,