Хроно-Хранители Вечности. Том 2 - Лариса Печенежская

готовы стать Хранителями Времени? – с легкой торжественностью в голосе спросил Владыка Ордена, и его слова эхом прокатились по залу. – Прежде чем ответить, вам нужно заглянуть в свои души. Это должен быть осознанный выбор, не продиктованный сиюминутными эмоциями и настроением. При этом надо учесть то, что вы больше никогда не вернетесь на Землю в том качестве, в котором были. Земля как ваш дом будет потеряна для вас навсегда. Как только вы ответите утвердительно, назад дороги не будет.

Зал погрузился в торжественную тишину в ожидании их решения. Милтон, Сара и Генри почувствовали, как стены Храма словно расширились, открывая перед ними бесконечные горизонты. Им необходимо было ответить на вопрос Календрисса, и, чтобы почувствовать поддержку друг друга, они обменялись взглядами. Но ни в одном из них не было неуверенности, и, не сговариваясь, они в один голос ответили:

– Мы готовы стать Хранителями Времени!

Владыка Ордена удовлетворенно кивнул и произнёс:

– Я в этом и не сомневался. Что ж, завтра в ритуальном Зале будет проведено ваше посвящение. После того, как вы его пройдете, ваши действия будут направлены на сохранение равновесия, защиту не только истории, но и будущего, ведь сила времени всегда будет с вами. А сейчас Эоналия проведет вас в ваши комнаты.

Хранительница бесшумно подошла к Вэнсу, Саре и Генри. Её улыбка была полна спокойствия и уверенности.

Выразив свое почтение Владыке полупоклоном, она сказала застывшим в нерешительности ученикам:

– Идите за мной.

И скользящей походкой направилась к выходу. Вскоре они подошли к зданию, которое не подчинялось законам земной архитектуры. Его стены были выполнены из светящегося кристалла, переливающегося всеми оттенками серебра и лазури. Само здание мерцало и вибрировало в такт окружающему пространству. Каждая грань стен отражала не только свет, но и фрагменты миров, которые пересекались с этим местом.

Отвечая на их невысказанный вопрос, Эоналия произнесла:

– Здесь живут Хранители Времени. Ваши покои тоже будут находиться тут.

Они даже не успели отреагировать на ее слова, как Хранительница начертила какой-то символ в воздухе – и перед ними открылся вход.

Когда они вошли внутрь здания, их взгляды были привлечены сводчатым потолком, который был украшен сложными узорами, напоминающими звёздные карты и схемы временных потоков. Над головой медленно вращались небесные сферы, отражая движение времени – это были небесные тела из разных уголков вселенной, и их гармоничное вращение завораживало. На полу, выполненном из чёрного обсидиана, сверкали тонкие линии, пересекающиеся друг с другом, благодаря чему создавалось ощущение, что они ступают по временным потокам.

Эоналия, остановившись перед ними, указала на массивные двери, каждая из которых была инкрустирована сияющими символами. Эти двери, казалось, охраняли тайны, заключённые за ними, но при этом излучали спокойствие и приглашение войти.

– Здесь находятся ваши комнаты, – сказала она, её голос был спокоен и полон уважения к тем, кто теперь станет частью этого места. – У каждой из них своя связь с пространством и временем, как и у каждого из вас. Эти комнаты сейчас воссоздают то, что было дорого вам в земной жизни, но со временем они будут меняться и адаптироваться к вашей новой роли и новым условиям жизни, то есть к тому, как вы растёте и изменяетесь.

Сначала они подошли к двери, ведущей в покои Милтона. Как только он открыл её, перед ним открылась просторная комната, утопающая в мягком золотистом свете. Стены были сделаны из светлого камня, который напоминал древние строения, но в то же время излучал энергию. На одной из стен были выгравированы древние тексты, которые стали мерцать, когда Милтон вошёл. Возле нее стоял небольшой овальный столик, окруженный тремя креслами. На другой стене находилась библиотека, выполненная из чёрного дерева, полки которой были заставлены книгами и свитками из разных эпох, а перед ней сразу же обратил на себя внимание массивный стол с резными ножками и кресло, которое без слов приглашало сесть и начать работу. Возле третьей стены стояла большая мягкая софа. Окно, выходившее на бескрайний горизонт, показывало пейзаж, который менялся в зависимости от времени суток и настроения хозяина комнаты.

Затем они вошли в покои Генри. Стены были обтянуты тёмно-синей тканью, которая мерцала под светом свечей, отбрасывая лёгкие тени. На них были нанесены древние символы и письмена, созданные цивилизациями, давно канувшими в Лету: египетские иероглифы, глифы майя, шумерские клинописи… Все они были выведены с такой чёткостью, что казалось, будто им поистине было тысячи лет.

Возле одной из стен стоял рабочий стол из гладкого серебристого дерева, на котором были разложены свитки и таблички, покрытые древними надписями. Над столом, подвешенная на цепях, парила карта, сделанная из кристаллической материи, на которой переливались все важнейшие артефакты и места древности на Земле. Свет от кристаллов падал на рабочую поверхность, высвечивая наиболее важные символы на разложенных табличках, прикосновение к которым могло раскрыть древние тайны.

Одной стене комнаты было отведено особое место – там находилась большая доска, где Генри мог записывать свои открытия и догадки. Рядом, на специальном пюпитре, находился его личный дневник – тетрадь в изысканном кожаном переплёте, где Генри делал заметки о древних текстах, которые он расшифровывал. По правую сторону от него висели старинные инструменты эпиграфистов – специальные линейки, резцы и перья, которыми учёные прошлых веков создавали надписи на камнях и свитках.

На другой стороне комнаты стояли высокие стеллажи, уставленные манускриптами и копиями древних символов. Здесь было всё – от древних папирусов до каменных табличек. Некоторые из свитков казались такими старыми, что при одном взгляде на них ощущалось дыхание тысячелетий. Каждый символ, каждая строка в этих документах хранили в себе историю цивилизаций, их религий и мистических знаний.

Пол был выложен резными плитками, на которых ребристые песчаные пустыни сменялись величественными горами, а те, в свою очередь, – девственными лесами, где не ступала нога человека, которые уступали свое место бескрайней морской глади, расцвеченной белыми пенными барашками.

Окно комнаты выходило не на традиционный пейзаж, а открывало абстрактное звёздное небо, где светились древние созвездия и знаки, которые имели особое значение для древних народов. Звёзды на небе двигались медленно, словно указывая на неизбежное течение времени, и Генри вдруг подумал о том, что сможет проводить часы, наблюдая за их движением и пытаясь понять скрытые значения этих символов.

Большая софа, покрытая мягким пледом, органично вписывалась в интерьер комнаты, в которой был продуман каждый элемент, связывающий ее хозяина с привычным земным образом жизни.

Наконец, они подошли к комнате Сары. Её двери распахнулись мягко, и перед ними открылось пространство, наполненное светом. Комната была выполнена в светлых тонах с оттенками кремового и серебристого, которым девушка всегда отдавала предпочтение. Стены были сделаны из полупрозрачного материала, который пропускал мягкое, мерцающее свечение, создавая атмосферу покоя и уюта. В одной части комнаты находилась дверь, выполнявшая функцию окна, которая выходила в маленький сад, в котором росли привычные взгляду растения и цветы. Справа от нее стоял небольшой светло-серый стол, поверхность которого едва уловимо мерцала серебристыми отблесками.

Одна из стен была занята мягкой софой, на которой лежало покрывало – точная копия того, которое было у нее в ее лондонской квартире. А на другой висело огромное панно, изображающее мозаику всех археологических экспедиций, в которых она принимала участи.

В центре комнаты стояла зеркальная поверхность, напоминающая озеро, и над ней висел хрустальный светильник, свет которого создавал узоры на полу и стенах. Уголок для размышлений – небольшое уютное кресло, рядом с которым стоял столик с гравюрами – создавал незримую связь с древним цивилизациями и их тайнами, которые в земной жизни так манили девушку.

Каждая из трех комнат была олицетворением внутренней сущности их хозяев, места, где они могли не только отдыхать, но и продолжать своё духовное и интеллектуальное развитие.

Ночь накануне Посвящения для Вэнса Милтона, Генри МакКелли и Сары Джеймс прошла в беспокойстве и напряжении, лишив их сна. Не потому, что они не хотели спать, – их