Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Так, малость, – уклончиво ответил я. – Рассказывай!

– Давай выпьем сперва! – предложил дядька.

– Ужинать садитесь! – ворчливо приказала тетка. – Успеешь, б…, нажраться. И без того уже лыка не вяжешь!

Мы не стали перечить, чинно уселись за стол, закусили, выпили, снова закусили. Из рассказа дядьки я понял, что сегодняшний день не заладился у него с утра.

– И все из-за этой халды, – мрачно констатировал он, кивнув головой в сторону тетки. – Сумку со жратвой по уму не могла собрать, отправила мужа на выпаса без курева.

Та сразу обиделась и заворчала, потрогав синяк:

– Ага, у тебя, буря с вихрем, одна я всегда во всем виновата: и что зарплату не платят, и что Ельцина на второй срок выбрали, и что тебя бандиты отлупили, и что на выпаса без сигарет уехал. А сам, б…, куда смотрел?

Не обратив никакого внимания на ее протесты, дядька продолжил свое повествование. Следующая неприятность поджидала его утром в лесу: он со своим стадом напоролся на оранжевую палатку с бандитами. Возле палатки стоял, почти висел на веревках, привязанный к сосне высоченный худощавый молодой человек, почти парнишка. Он был без сознания, голова свешивалась на грудь.

«Должник! – догадался дядька. – Бабки, сволочи, выколачивают!»

«Чернов», – мелькнуло у меня в голове. Дядьке стало не по себе. Он попытался побыстрее миновать это место, но, как назло, его собаки сцепились с собаками Пельменя. Их дядька хорошо знал. На лай и визг из палатки высунулась обритая наголо голова с опухшей не то со сна, не то от пьянки мордой и рука с пистолетом.

Мужик нервно выругался и пообещал перестрелять дурных собак вместе с хозяином и клячей, если они не слиняют по-быстрому. Перетрусившему дядьке удалось-таки отозвать собак и прогнать стадо дальше. Но день был окончательно испорчен.

Нестерпимо захотелось сделать хотя бы несколько затяжек, чтобы успокоиться, однако в сидоре с продуктами не оказалось ни одной пачки сигарет. Отчаянно матерясь, он то и дело поглядывал на еле заметную в траве дорогу, чтобы в случае удачи стрельнуть у кого-нибудь сигаретку.

Шансов на удачу было мало. Хорошо, если по ней проезжал или проходил кто-то из рыбаков, ягодников или грибников хотя бы раз в неделю. И сам дядька забрался со стадом в эту глушь первый раз за лето.

Тем временем буренки мало-помалу разбрелись, и он стал собирать самых блудливых. Услышав гул двигателя, он ломанулся через кусты к дороге. Там, метрах в трехстах, дядька увидел черную «Волгу». В азарте он пришпорил Карьку, надеясь догнать машину. По бесчисленным колдобинам она вряд ли двигалась с большой скоростью. Но эти надежды оказались тщетными. Если не повезет, то…

За поворотом он снова увидел черную «Волгу», но расстояние до нее нисколько не уменьшилось, и она тут же скрылась за деревьями. Преследовать ее дальше дядька не решился. Ведь именно за тем поворотом в оранжевой палатке спал нервный бандит, а может, и не один. Встретиться с ним еще раз дядьке как-то не улыбалось. Еще привяжет к сосне, как того бедолагу, а то и пристрелит. С него станется. У Пельменя, говорят, они по пьяни всех курей перестреляли. Ему ничего не оставалось, как выматериться, сплюнуть и повернуть коня обратно.

В это время за его спиной послышался лай собак. Наверное, «Волга» доехала до оранжевой палатки. Следом в этом яростном непрекращающемся лае дядька услышал громкий протяжный гудок машины, чуть позже – знакомый мат. И вдруг загремели выстрелы. Тут же послышался крик и дикий визг, от которого по телу побежали мурашки.

До смерти перепуганный дядька пришпорил коня и, вернувшись к стаду, забился с ним в еще большую глушь. Однако несколько часов спустя злые как черти рэкетиры отыскали его и устроили жесткий, с зуботычинами допрос. Их интересовало, кого видел дядька в течение дня и особенно этим утром. Дядька понимал, что возле оранжевой палатки случилось что-то страшное. Ему до смерти не хотелось ввязываться в бандитские разборки. Поэтому он начал доказывать рэкетирам, что вообще никого не видел.

– Некогда мне на дорогу глаза пялить! – отчаянно врал он. – И без того забот невпроворот. Хоть бы за своими коровенками углядеть!

Ему не поверили, сшибли с ног и принялись пинать. Потом запихнули в багажник иномарки и куда-то повезли. Потом машина остановилась. Сильные руки рывком выдернули дядьку из багажника и поставили на онемевшие ноги. Вокруг толпились угрюмые бандиты.

Дядька в их компании почувствовал себя неуютно. Избегая их взглядов и привыкая к свету, он потупил глаза и остолбенел: прямо у ног его в луже крови лежал на спине человек. На бритой окровавленной голове его виднелась маленькая дырка, аккурат посередине лба. Это был тот самый браток, который утром грозился пристрелить его самого вместе с Жуликом, Шариком и Карькой. А вот оно как повернулось…

В десяти шагах от трупа в лужах уже почти засохшей крови валялись огромные собаки Пельменя, ощерившись в предсмертном оскале. Впереди, наполовину высунувшись из палатки и уткнувшись лицом в траву, тоже в крови лежал другой браток.

«Во влип!» – мелькнуло в голове у дядьки. Он затравленно и заискивающе посмотрел на стоящего рядом здоровенного и широченного бандита. Рожа круглая, синие навыкате, какие-то тусклые глаза, перебитый мясистый нос, крепкий подбородок. Дядька знал, что это и есть главарь шайки Мясник.

– Ну, мужик, колись, кого ты здесь видел сегодня? – тихо, каким-то свистящим голосом спросил он, багровея и наливаясь гневом. – Видишь, что с моими пацанами сделали? А то я подумаю еще, что это твоих рук дело… Косишь тут под придурка, а сам…

Я прикажу кожу с тебя живого содрать, жечь утюгом, изрубить на куски, но… ты мне расскажешь все! Так что давай по-хорошему!

– Ты видел, что здесь, в натуре, проезжала синяя «Нива» – душевно, как Кашпировский, подсказал ему другой, невысокого росточка, беленький такой и тихий бандючок с безмятежными синими глазами, тонкими губами и гранатой в руке. – А в ней сидел здоровенный, в натуре, весь в бинтах упырь. Признайся. И помрешь легкой смертью, без мучений!

Он вырвал чеку и сунул гранату дядьке под рубаху. Тот помертвел, чувствуя, как волосы на голове встают дыбом. Ему сразу захотелось признаться в чем угодно, хотя умирать ой как не хотелось. Даже и легкой смертью. Бандит тем временем вставил чеку на место и, ангельски улыбнувшись, посмотрел на него.

– Я в-видел черную «Волгу», – не попадая зуб на зуб, выдавил из себя дядька. –