Непорочная вдова - Виктория Холт

— Ваше самое богатое платье, Ваше Высочество? — пролепетала одна из женщин.

— Именно так я и сказала. Мое самое богатое платье и золото, которое нужно привязать к моему телу. Когда меня выбросит на какой-нибудь далекий берег, я не хочу, чтобы сказали: «Вот женщина, погубленная морем», но: «Вот Королева!» Этого хотела бы моя матушка. Я напишу записку, что деньги предназначены для моих похорон... похорон королевы. Живее, что вы стоите? Времени может остаться совсем мало. Мы едва слышим друг друга. Мы едва держимся на ногах. Платье... кошелек...

Она дико смеялась, пока они шли исполнять ее приказ.

***

В церемониальном платье, с кошельком, крепко привязанным к талии, Хуана, спотыкаясь, добралась до каюты мужа. Она едва узнала Филиппа Красивого в бледном человеке, который выкрикивал приказы высоким, срывающимся от страха голосом, пока слуги помогали ему облачиться в надутую кожаную куртку. Где теперь был тот самодовольный наследник Максимилиана? Светлые волосы были в беспорядке, под голубыми глазами залегли тени усталости, а красивый рот скривился от каприза и страха.

— Живее! — визжал Филипп. — Эта штука надежна? Застегните ее. Думаете, у нас есть часы в запасе? В любую минуту...

В то самое мгновение, как он заговорил, раздался внезапный крик: «Пожар!», и зловещий мерцающий свет стремительно озарил тьму.

Хуана, стоявшая теперь совершенно безмятежно в своих богатых одеждах, произнесла голосом гораздо более спокойным, чем обычно:

— Корабль горит.

— Горит! — закричал Филипп. — Тушите огонь! Тушите огонь! Что же с нами будет!

Дон Хуан Мануэль, сопровождавший королевскую чету в Испанию, тихо произнес:

— Делается все возможное, Ваше Высочество.

— Где остальные корабли? Они рядом?

— Ваше Высочество, мы потеряли остальные корабли. Шторм разбросал их.

— Тогда что же делать? Мы обречены.

Никто не ответил, и тогда Филипп повернулся и посмотрел в лицо жене, стоявшей рядом. В этот миг они словно заново оценили друг друга. Она, в своем роскошном платье с привязанным к талии кошельком, спокойно ждала смерти. Филипп, в надутой кожаной куртке, которая, как клялись его слуги, удержит его на плаву в бурном море, был напуган.

Она рассмеялась ему в лицо.

— Теперь мы вместе, Филипп, — крикнула она. — Теперь ты не можешь меня бросить.

Затем она бросилась к его ногам и обхватила его колени.

— Я буду держаться за тебя, — продолжала она. — Я вцеплюсь в тебя так крепко, что даже Смерть не сможет нас разлучить.

Филипп не ответил; он замер, глядя на нее сверху вниз; и некоторым наблюдавшим показалось, что он нашел утешение в ее объятиях.

Она стала нежной и удивительно спокойной, словно понимала: из-за его страха сильной сейчас должна быть она.

— Полно, Филипп, — сказала она, — кто слышал, чтобы короли тонули? Не бывало такого, чтобы король утонул.

Филипп закрыл глаза, словно не в силах был видеть признаки надвигающейся катастрофы. Его рука коснулась кожаной куртки, на которой огромными буквами было начертано: «Король, Дон Филипп». Он, столь полный жизненных сил, никогда не думал о смерти. Ему не было еще и тридцати, и жизнь дала ему так много. Только Хуана, чей разум часто уводил ее на странные тропы, только Хуана, страдавшая так глубоко, могла смотреть смерти в лицо с улыбкой, в которой читалось приветствие.

Сквозь грохот бури он услышал ее крик:

— Я голодна. Не пора ли нам поесть? Принесите мне шкатулку с какой-нибудь едой.

Один из людей отправился исполнять ее приказание, а она продолжала улыбаться, обнимая колени дрожащего мужа.

***

Огонь был взят под контроль благодаря почти нечеловеческим усилиям команды. Корабль дал сильный крен, и с наступлением дня стало видно, что земля совсем близко.

Филипп вскрикнул от облегчения, крича, что они должны со всей скоростью идти к суше.

Дон Хуан Мануэль был рядом с ним.

— Это Англия, — сказал он. — Если мы высадимся, то отдадим себя в руки Тюдора.

— А что еще нам остается? — вопросил Филипп. — Разве Тюдор страшнее могилы на дне океана?

Дон Хуан признал, что, пока их корабль не будет отремонтирован, у них мало надежды добраться до Испании.

Филипп развел руками. Вид земли вернул ему хорошее расположение духа, ибо в своей юношеской самонадеянности он верил, что способен справиться с королем-Тюдором; лишь смерть внушала ему ужас.

— Мы направимся к берегу со всей поспешностью, — сказал он.

Так, наконец, в мелкую гавань Мелкомб-Реджиса вошел потрепанный корабль, везущий Хуану и Филиппа. Люди вдоль всего побережья вплоть до Фэлмута видели терпящий бедствие флот, но не знали, принадлежат ли эти корабли друзьям или врагам.

Они собрались на пляжах, размахивая луками, стрелами и сельскохозяйственными орудиями; и когда Филипп и Хуана вошли в гавань Мелкомб-Реджиса, их встретила толпа неуверенных в себе английских мужчин и женщин.

Команда корабля собралась на палубе, и несколько мгновений люди на берегу полагали, что чужеземцы прибыли напасть на них, ибо их мольбы о помощи были неразборчивы.

Тогда молодой человек, явно из дворян, протиснулся вперед сквозь толпу на пристани и крикнул людям на палубе по-французски:

— Кто вы? И зачем вы прибыли сюда?

Последовал ответ:

— Мы везем Эрцгерцога и герцогиню Австрийских, короля и королеву Кастилии, которые направлялись в Испанию и потерпели крушение у ваших берегов.

Этого было достаточно. Полный краснолицый мужчина встал рядом с молодым человеком, говорившим по-французски.

— Передайте им, — сказал он, — что они должны принять мое гостеприимство. Пусть сойдут на берег и отдохнут немного в моем доме, пока я извещу Его Милость Короля об их прибытии.

Так Филипп и Хуана высадились в Англии, и пока они вкушали щедрое английское гостеприимство в поместье сэра Джона Тренчарда в Мелкомб-Реджисе, близ Уэймута, гонцы скакали ко двору, чтобы сообщить королю о прибытии королевской четы.

***

Как же приятно было оказаться на твердой земле и каким щедрым было гостеприимство, оказанное сэром Джоном Тренчардом и его домочадцами.

Хуана и Филипп познакомились с уютом английского поместья. В огромных открытых каминах ревел огонь; большие куски мяса вращались на вертелах, и с кухонь доносился запах выпечки.

Филипп был счастлив расслабиться и так рад оказаться на суше, что несколько дней был добр к Хуане, которая от этого пребывала в блаженстве.

Пришли вести, что другие корабли их флота нашли убежище вдоль побережья на западе,