Непорочная вдова - Виктория Холт

Это были утешительные новости, ибо, когда шторм утих, погода установилась мягкая, а море стало таким спокойным, что дон Хуан Мануэль жаждал продолжить путешествие.

Сэр Джон Тренчард добродушно возмутился, когда ему предложили это.

Нет, заявил он. Он этого не допустит. Он не позволит лишить себя чести предложить еще немного развлечений своим именитым гостям. Да ведь король никогда не простит его, если он отпустит их. Это выглядело бы грубостью.

Дон Хуан Мануэль все понял.

— Он ждет указаний от Генриха, — сказал он Филиппу. — Сомневаюсь, что король Англии позволит вам уехать, пока не состоится встреча.

— Не вижу причин, почему бы встрече не состояться, — парировал Филипп. — Хотя, если бы я пожелал уехать, ничто бы меня не остановило.

— Король Англии мог бы. Кто знает, может быть, к нам уже приближается армия, чтобы задержать вас.

— Зачем ему это делать?

— Потому что вы в его стране, и здесь он всемогущ. Было бы проще, если бы вы побыли здесь некоторое время в качестве гостя, а не пленника.

— Я бы хотела увидеть сестру Каталину, — сказала Хуана. — Как странно, что совсем недавно она хотела устроить встречу. Теперь шторм, возможно, сделал это за нас.

Филипп изучающе посмотрел на жену. В это время у нее был один из периодов просветления. Испытание морем успокоило ее, тогда как других повергло в уныние. Никто бы сейчас не догадался, что в ней таятся ростки безумия.

— Тогда, — сказал Филипп, — нам волей-неволей придется еще немного насладиться английским гостеприимством. И я не боюсь встречи с королем Англии. Напротив, есть многое, что я хотел бы с ним обсудить.

Хуан Мануэль опустил глаза. Бывали времена, когда он боялся своего безрассудного господина и боялся за него.

Филипп заметил опасения Хуана Мануэля, и это его позабавило. Он собирался дать понять всем своим слугам, что он и только он будет принимать политические решения. Видя Хуану сейчас вполне нормальной, королевой Кастилии, Филипп решил, что при встрече с Генрихом будет выступать от своего собственного имени. Он встретится с ним как эрцгерцог Филипп, наследник Максимилиана, а не как консорт королевы Кастилии, хотя, разумеется, именно Кастилию он желал обсудить с Генрихом. Он собирался попытаться заручиться поддержкой Генриха против Фердинанда; а поскольку Хуана, внезапно вернувшаяся к здравомыслию, могла вспомнить, что Фердинанд — ее отец, ему следовало отправиться на встречу с королем Англии раньше Хуаны.

***

Вести от Генриха пришли в Мелкомб-Реджис быстро. Он не позволит своим гостям покинуть Англию, пока они не поговорят. Он был в восторге от визита столь августейших персон и посылал эскорт, чтобы доставить их в Виндзор, где он и принц Уэльский будут ждать их для приема.

Филипп был в восторге, увидев великолепие кавалькады, посланной доставить его в Виндзор, но дон Хуан Мануэль и его более рассудительные советники испытывали тревогу. Они знали, что бесполезно предостерегать их своевольного господина. Это могло лишь сделать его еще более безрассудным.

Хуана подошла к мужу, когда тот стоял у окна, глядя на лошадей в блестящих попонах, ожидавших внизу.

— А говорят, — воскликнул Филипп, — что Генрих — скряга.

— С моей сестрой он уж точно обошелся весьма скупо, — ответила Хуана.

Филипп выглядел довольным. Король Англии был скуп с дочерью Фердинанда, но жаждал осыпать почестями сына Максимилиана.

Тут он вспомнил, что часть этого представления предназначалась для другой дочери Фердинанда, и что эта дочь — его жена, королева Кастилии.

— Я с нетерпением жду поездки, — продолжала Хуана. — Будет приятно увидеть страну, которая теперь стала домом Каталины. И какая радость увидеть ее в конце пути! Моя бедная Каталина, ее письма часто были печальны.

— Хуана, — сказал Филипп, — я больше всего пекусь о твоем удобстве.

Улыбка счастья коснулась ее губ, и она пылко посмотрела на него.

— О, Филипп, — прошептала она, — тебе нечего бояться за меня. Мне нужно лишь быть с тобой, чтобы быть счастливой.

Он мягко разжал ее пальцы, вцепившиеся в его руку.

— Я должен ехать в Виндзор со всей поспешностью, — сказал он. — Ты последуешь за мной, но медленнее.

— Ты имеешь в виду... ты поедешь без меня! — Ее голос прозвучал пронзительно.

— Я не хочу подвергать тебя опасностям быстрой езды. Ты поедешь медленно и с достоинством.

— Почему, почему? — закричала она. — Я смотрела в лицо морским опасностям вместе с тобой. Какие опасности могут быть на дороге? Тебе не отделаться от меня. Я прекрасно знаю, почему ты ищешь способа сбежать от меня. Там эта женщина...

— Замолчи, — резко оборвал он. — Ты утомляешь меня своей вечной ревностью.

— Тогда устрани причину моей ревности.

— Я умер бы от скуки, что, полагаю, утомительнее, чем смерть в морской пучине.

— Ты так жесток, — жалобно посетовала она.

— Ты сделаешь так, как я говорю, — сказал он ей.

— Почему я должна? Разве я не королева? Если бы не я, Кастилия никогда не досталась бы тебе.

— Значит, ты снова хвастаешься титулами, которые принесла мне. Разве я не заплатил за них дорого? Разве мне не приходится терпеть еще и тебя?

— Филипп, я поеду с тобой.

— Ты сделаешь так, как я велю. Хочешь, чтобы я снова тебя упрятал?

— Ты не можешь этого сделать.

— Не могу? Я делал это раньше. Почему бы мне не сделать это снова? Все знают, что ты безумна. Ты не делаешь из этого тайны. Ты попрощаешься со мной, как подобает жене, и я поеду вперед. Ты будешь спокойна и последуешь за мной. Ты поедешь той же дорогой, но на несколько дней позже меня. Разве это такое уж лишение?

— Быть не с тобой — всегда лишение.

Он взял ее за щеку и больно ущипнул.

Он сказал:

— Если сделаешь, как я говорю, обещаю быть тебе любящим мужем этой ночью.

— Филипп... — Она не смогла скрыть тоску в голосе.

— Только если, — продолжал он, — ты пообещаешь попрощаться со мной завтра мило, приятно и спокойно.

— Это подкуп, — сказала она. — И уже не в первый раз. Ты даешь мне как уступку то, что принадлежит мне по праву, и всегда требуешь за