Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

«Отец твой, Гриш, уже не порадуется ни часам, ни тебе», – мелькнуло у меня в голове. Ничего не ответив, я наклонился завязать якобы развязавшийся шнурок на кроссовках. Зуев тоже сделал вид, что не расслышал вопроса, и прижал голову юноши к своей груди.

– Гриша! Короткое заявление для друзей, – не то потеряв терпение, не то приходя нам на помощь, скомандовал Жернаков, сердито посмотрев на него, а потом на часы. – На все про все – три минуты. Время пошло!

Скорее второе. И сейчас я был готов обнять капитана за его сердитый колючий взгляд. Ненадолго, но он продлил Гришино счастье.

– Да, расскажи, как ты докатился до такой жизни – до подполья? – поддержал его тезка нарочито бодрым голосом в своей обычной ироничной манере. Гриша, захлебываясь от избытка чувств, принялся рассказывать, как после тренировки провожал Надю, как целовался с ней и все такое. Потом он отправился назад в лагерь. В какой-то момент он услышал хруст сучка за спиной, но обернуться не успел… И все! Больше ничего не помнит. Похоже, получил удар по голове и потерял сознание.

Очнулся юноша уже в подполье. Было темно, сыро и холодно. Голова раскалывалась от боли, тошнило, хотелось пить. А еще было страшно! Он быстро сообразил, что ему ни за что не выбраться из подполья. Руки за спиной намертво связывала веревка, а голова не доставала до крышки. И не крикнуть, не позвать на помощь – рот залеплен скотчем. Но Гриша не позволял себе раскиснуть.

«Меня ищут и найдут! – твердил он себе. Хотя здравый смысл и подсказывал: эти поиски могут затянуться. Сколько времени они сами искали, но так и не нашли Чернова? Больше двух недель… В подполье к нему так никто и не заглянул.

Про отца он больше не спрашивал, почувствовал что-то недоброе. Его радость по случаю освобождения таяла на глазах. Мы слушали и не знали, как подступиться к страшной теме, когда он закончит рассказ. И этот момент наступил – Гриша умолк. Нас снова выручил Жернаков.

– Время, мужики, вышло! – объявил он. – Пойдем, Гриша! Договорите потом.

Они с Гришей направились к уазику. Проводив их взглядом, Зуев схватился за голову.

– Господи! Ну как мне сказать ему, что отца уже нет в живых, – со стоном вырвалось у него. – И что он сам отчасти виноват в его гибели. Уехали бы со мной…

Мы помолчали.

– Но отец все-таки спас сына, – как бы очнувшись, пробормотал тезка. – Нашел эту проклятую карту. И ведь знал, на что идет… И пошел! Вот вам и тихоня.

Я кивнул, думая о другом.

– Похоже, у «оборотней» не совсем зачерствела душа, – невпопад отозвался я. – Легко могли и нашему Грише всадить пулю в лоб. Одним трупом больше, одним меньше – какая для них разница?

– Сам удивляюсь! – согласился Зуев. – Лично я не сомневался, что Гриша мертв, хотя и самому себе боялся признаться в этом.

Когда капитан отпустил юношу, он сразу усадил его в машину.

– Отвезу его к матери, – сказал он. – Пока она там с ума не сошла.

Проводив их взглядом, я понаблюдал за деятельностью милиционеров, потом присел на чурку. Было грустно.

– Что наша жизнь? / Всего одно мгновение! / И хоть на капельку / Продлится пусть! – пульсировали в голове строчки песни из репертуара Аллы Пугачевой.

Болото мертвецов

Из состояния оцепенения меня вывел чей-то наполненный ужасом крик: «Спасите! Сюда! Скорее!» Я замер, метнулся к машине за карабином и помчался на голос. Туда же бежал, доставая из кобуры пистолет, Жернаков, а с ним еще трое милиционеров. Под ногами зачавкало болото, потом пахнуло запахом разлагающегося трупа.

И тут же впереди, в болоте, мы увидели едва уже торчавшую из воды голову с выпученными от страха глазами и руку, вцепившуюся в жиденький куст. Страхуя друг друга, помогая и мешая друг другу, мы вытащили из болота перепуганного насмерть человека. Это был тот самый щупленький белобрысенький милиционерик, которому вчера так не понравилась Трофимова ферма. Он и вчера не производил особого впечатления своей статью, а сейчас и вовсе был похож на заморенную мокрую курицу.

– Как это тебя, Игорек, угораздило забраться туда? – укоризненно, но и не без сочувствия, подивился Жернаков и тут же поморщился. – Фу, похоже на скотомогильник!

– Ч-человекомогильник! – уточнил не попадая зуб на зуб не то от страха, не то от холода белобрысенький. – С-смотрите! Туда…

Он не договорил, но мы и без того уже разглядели в болоте среди кувшинок и водорослей труп, над которым кружились тучи ворон и сорок.

– Твою мать! – выругался Жернаков. – Только его, мужики, мне и не хватало!

Он сдвинул фуражку на лоб и почесал затылок.

– Я хотел поближе подойти, – не то объяснял, не то оправдывался белобрысенький. – Шагнул – и сразу по горло… И чувствую, засасывает. Хорошо хоть за ветку ухватился, а то не успели бы…

Мы смотрели на облепленный сороками и воронами труп, не зная, что подумать.

– Особенности национального рэкета, – криво усмехнулся, очищая брюки от грязи, тот самый крепыш, который вытащил Гришу из подполья. – Мясник обрабатывает несговорчивых клиентов утюгом и паяльником, отморозки Бугая, чуть что, суют им в рот шланг от выхлопной трубы, а эти сволочи, того, сразу топят их в болоте. Во жизнь!

– Неужели Женька? – поморщился Жернаков. Это предположение заметно подпортило его настроение. Если оно подтвердится, ответственность за гибель парня ляжет и на него. Не подсуетился вовремя…

– А я все хожу, – выжимая рубашку, делился впечатлениями белобрысенький, – и все мне карканье ворон покоя не дает. Дай, думаю, посмотрю, чего они там разорались. А тут мама родная…

– И как это я сам не догадался? – досадливо скривившись, перебил его коренастенький. – Ведь тоже слышал и карканье это, и стрекот… И вчера, и сегодня. И повадки этих тварей знаю – на падаль слетаться. А вот не дошло. Охотник, называется!

– Редкие сволочи эти браконьеры, нелюди! Одно радует: их вот-вот достанут. С нашей, мужики, помощью. Ориентировки на них лежат во всех райотделах. Завтра уже их фотороботы будут висеть на столбах, дверях, витринах магазинов, вечером о них сообщат по телевидению. Их достанут! – убежденно заявил капитан и прибавил: – А вот как этого бедолагу достать – ума не приложу. Ведь здесь глубоко?

– Дна нет! – подтвердил уже почти радостно белобрысенький, развешивая свою одежду на ветках и отбиваясь от комаров. – Шагнул, и сразу… Спасибо, за куст успел уцепиться!

– У меня в багажнике резиновая лодка, – чуть поколебавшись, признался я. – Все собирался по Зеленой сплавиться, да так и