Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Но здесь никаких аналогий с Курской битвой не наблюдалось. Не обратил внимание на какие-либо аномалии и Тюрючок во время последней поездки сюда, на Трофимову ферму. Хозяев он не застал, но палатки были на месте, на веревке сушилось белье. Если бы оно было изрешечено пулями, мой приятель заметил бы.

К тому же Мясник плотно занялся поиском «оборотней» лишь семь-восемь дней назад, когда те, по словам Жернакова, уже больше недели гнили в болоте. Не верить ему у меня не было оснований, и мне пришлось отказаться от этой заманчивой версии. Облом!

Моя голова заработала в другом направлении – Зуев! А что если… Подозревать его было абсурдно. Да, я и не собирался его подозревать. Включил в список подозреваемых для крыжика: проверять так проверять всех. И единственно из-за того, что он приличный стрелок, как-никак кандидат в мастера спорта по биатлону. С натяжкой я допускал, что он мог разобраться и с рэкетирами, и с «оборотнями». Но застрелить Чернова, потом лучшего друга, взять в заложники Гришу – в это я уже не мог поверить.

Да и зачем ему, успешному предпринимателю, это надо? Да и не сходились в этой версии концы с концами. Убийца, по словам братишки, был настоящим богатырем. Чужой камуфляж был ему тесен, коротковат и буквально трещал на нем по швам.

Зуев, по определению, богатырем не был. Камуфляж любого из лежащих возле дома бойцов, тоже не Шварценеггеров, был бы ему скорее впору или даже великоват, нежели тесен. Нет, эта версия была явно несостоятельной. Посмотрев в честные цыганские глаза тезки, я устыдился своих подозрений и направился к своим «жигулям».

Мне нужна была передышка. Я проверил уровень масла в двигателе, давление в колесах и все такое. Машина была готова к дальней дороге, но я не спешил уезжать. Прежде, повторю, нужно было вычислить убийцу. Дело чести!

На душе скребли кошки. Мне казалось, что я упустил что-то важное, что ключ к разгадке преступлений находится где-то рядом. Поэтому, дав возможность отдохнуть мозгам, я снова уселся на чурку и принялся перебирать в памяти события сегодняшнего дня.

Все началось с приезда на ферму. Я понаблюдал издали за работой милиционеров, выслушал Зуева. Потом мы освободили Гришу, и тезка отвез его к матери. Пока пусто, никаких зацепок, что было дальше?

Дальше я услышал крик и помог милиционерам спасти их товарища, увязшего в болоте. После этого я отдал им свою лодку и наблюдал, как они вытащили из воды сначала одного из «оборотней», потом Чернова. И что? Ни-че-го! Потом, потом, потом…

Потом Жернаков разговаривал с кем-то по рации. Потом ему что-то впаривал милиционер про разбитую фару. Потом мы сами с тезкой разговаривали с Жернаковым… Потом… Стоп! Что-то уже пропустил. Давай все сначала! И помедленнее. Не гони!

Я начал перебирать события этого дня на второй, потом на третий раз. И только, когда я прокручивал их в своей голове по четвертому кругу, что-то насторожило меня.

– Дальше милиционер стал рассказывать Жернакову про осколки разбитой фары, – бубнил я себе под нос и вдруг осекся. – Стоп!

Я замер, пытаясь вспомнить что-то важное.

– Фара, разбитая фара! – вскочив, бормотал я. – Горячо! Где-то я уже видел машину с разбитой фарой… Где? Вспомни, где?

И тут меня осенило.

– Где? В п…е! – зло сказал я самому себе, невольно поежившись – идиот! Мог бы догадаться и пораньше!

Я закрыл глаза, сопоставляя факты. Все сходилось! Какой, блин, неожиданный поворот! И до чего неприятный. Хотя почему неожиданный? Этого и следовало ожидать. Недаром три недели назад мне стало не по себе, когда я разглядел в зарослях его мощную фигуру. Дурной знак, подумалось тогда мне, быть беде! Предчувствия не обманули меня… Открыв глаза, я посмотрел на Зуева, понял, что и в его голове уже зародились пусть пока и неясные подозрения.

– Фара! Разбитая фара! – блестя черными цыганскими глазами и поглаживая густую шевелюру, бормотал уже и тезка, подхватив, как эстафету, мою догадку. – Где я видел разбитую фару?

Я не стал торопить события. В конце концов, он мой приятель. Поэтому на сей раз я, любитель покрасоваться, уступил лавры, овации, восторги публики и все такое своему тезке. Пусть поможет напасть на след убийцы, раскроет глаза Жернакову и само преступление именно он.

А мне лучше потихоньку слинять отсюда, не дожидаясь развязки. Самое время! Я понаблюдал, как мечется по поляне возбужденный Зуев, как дремлет в уазике Жернаков, и бочком-бочком стал подвигаться к своей машине. Но уехать я не успел. Коммерсант решительно направился к уазику.

– Константин Сергеевич, ты никуда не торопишься? – уже не скрывая волнения и азарта, спросил он у капитана. А то не видно! Дурацкий вопрос. Тот вздрогнул, проснувшись, и пожал плечами.

– Кажется, я догадался, кто убийца, – чуть виновато, но и не без торжества в голосе пояснил Зуев. – Но боюсь ошибиться и не хочу оговаривать так с маху человека, не исключено еще, ни в чем не повинного.

Капитан снова пожал плечами, вперил в Зуева колючий взгляд, и в тусклых глазах его блеснул огонек надежды.

– Я подожду, – вежливо согласился он.

– И ты, тезка, не уезжай, – попросил меня коммерсант, сообразив, что я не горю желанием присутствовать на его бенефисе. Я нехотя кивнул. Валерий Петрович поспешил куда-то к гаражу. Еще через несколько минут он прошел мимо нас в сопровождении милиционера, обнаружившего осколки фары. Я вздохнул, присел на чурку и снова закрыл глаза.

Новый поворот

Возвратились они минут через тридцать, не раньше.

– А теперь слушайте! – хитро улыбнувшись, потребовал Зуев.

Мы изобразили внимание.

– Первым вычислил убийцу ты, Валерий! – великодушно признал он. – Сначала мне показалось, что ты подозреваешь в убийстве «оборотней» меня, и чуть было не сцепился с тобой из-за этого. Как-то так.

Я не стал спорить и даже поднял руки вверх.

– Потом слышу, ты бормочешь: «Фара! Разбитая фара!» – и на душе как-то полегчало, – продолжил, улыбаясь, Зуев. – Не сразу, но я сообразил, что ты подозреваешь во всех убийствах… его.

Но ты так и не поделился с нами своими подозрениями, потому что не хотел сдавать товарища. Вообще-то это не тот случай… Пожалеть такую мразь – тоже преступление!

Коммерсант погрозил мне пальцем. Жернаков уставился на меня своими маленькими колючими глазками. Он еще не сообразил, кого имеет в виду мой тезка.

– Теперь я на сто процентов уверен, что все преступления совершил приятель Валерия… Анатолий Храмцов! – провозгласил Петрович и, выдержав мхатовскую паузу, снизошел до пояснений. – Все дело в фаре. В разбитой фаре!

Часа два