Русско-американское общество: первые шаги - Дмитрий Владимирович Бабаев

– Кости быка хоронят. Дух быка будет заботиться, и беречь это поле. Вот, держи.

Староста снова протянул миску с бычьей похлебкой Андрею. Тот отказался, а на слова старосты ответил:

– Не можете чашу Господню пити и чашу бесовскую: не можете трапезе Господней причащатися и трапезе бесовстей. Так сказано в Библии.

Сказанное разозлило старосту:

– Ты чужак в наших краях, тебе неведомо, как это – когда посевы не взойдут, или когда все лето нет солнца, или, наоборот, палит так, что трава выгорает, скотина падет тогда. Ты не знаешь местных обычаев, тебе здесь не жить. Иди своей дорогой.

И Андрей ушел, увидев все, что ему было нужно. Лошадка при его приближении подняла голову, внимательно на него посмотрела, особенно на руки, и когда он сел верхом, она, ведомая им, поспешила покинуть местность, с недоверием посматривая в сторону крестьян и их опасного действия.

Кудым-Ош идет по следу

Как-то так получается: жизнь не идет размеренным ритмом – событий может быть очень много, а потом не быть совершенно. В дороге могут быть попутчики интересные или нет, на станциях может по нескольку дней ничего не происходить или наоборот события вертятся вихрем по приезду какого-нибудь ревизора или важного человека. Чем дальше едешь в глубинку, тем между станциями или деревнями можешь совершенно не встретить людей. Один лес сменяется полем, поле сменяется лесом, и так до бесконечности; поневоле начнешь разговаривать сам с собой или с лошадью.

Кобыла устала и довольно давно перешла на шаг, Андрей спал в седле на ходу. Вдруг лошадь остановилась, и он проснулся.

– Что, уже Карагай? – спросил Бежин спросонок. И тут до его слуха донесся женский не то плач, не то крик.

Андрей спешился, повод бросил на землю. Кобыла была смирная, послушная, и это его действие было молчаливым приказом «стоять здесь, пастись». Тем она и занялась, пока наездник пошел выяснять, в чем дело.

По округе стояло несколько крестьян. Поснимав свои шапки, они крестились, а баба в центре плакала и кричала не по-русски:

– Ыыы, беддям…(ой, горе, перм.) Ыыы, горькӧй беддям меным…(ой, горе мне горькое, перм.).

Крестьяне обернулись на Андрея, поклонились в пояс, а он спросил:

– Что здесь случилось?

Один из крестьян, что побойчее, ответил:

– Дык чо…детей кто-то подрал.

– Детей? – уточнил Андрей.

– Ага. Вон там далее еще Митка задранный. Палагиица придет, поглядит, дык тоже в плач. Господи помилуй!

– А ну отведи, – скомандовал Бежин.

Пермяк указал на место другого тела, но сам не пошел, снова перекрестился и встал поодаль, посматривая на странного барина издалека.

«Дитя совсем, – думал Андрей, осматривая тело, – но тело без следов поедания, как будто зверь играл. Напал на того мальчика, а этого догонял. Следы вроде бы волчьи, но больно уж большие».

Бежин вернулся и снова обратился к своему собеседнику:

– У меня там лошадь на пастьбе, может бабу того… на ней в деревню увезти?

Крестьянин запротестовал:

– Какой там. Ее сейчас никуда не уведешь, будет реветь, пока земля под ногами не затрясется. Мы к старосте пойдем, телегу справим, дитё повезем, а она сама за телегой пойдет. По-другому никак.

– А где староста? Где деревня ваша? – спросил Бежин.

– Вон тама, – указал направление пермяк.

***

Андрей подъехал к центру деревни, староста как раз проводил сход. Бежин слез с лошади, пошел в направлении старосты, расталкивая крестьян. Староста спросил по-русски:

– Ты кто такой?

– Андрей Владимирович Бежин. Еду с экспедицией через ваши земли.

– А у нас беда…

– Да видел уже. Был на том самом месте, где Митко подрали. Потому и приехал.

– Крестьяне толкуют, что Верса, злой колдун леса, вселился в волка, и не успокоится, пока у каждой семьи по ребенку не заберет, только нет там за оградой никакого зверя, волки стаей распоясались, вот и бегают.

– Тихо там, – скомандовал староста, и крестьяне поутихли, – сказывайте, кто что видел.

Гул затих, а затем из разных рядов донеслось:

– В подлеске я стаю волков видывал. Еле убег. Мать честная.

С другой стороны кричали противоположное:

– Один он. Большой такой. У леса я видел, погнался за мной, я во весь дух припустил. Еле до деревни добег и дома заперся, и пред иконой встал, так день не отходил.

В толпе появились возражения на это:

– Да брешешь ты все, креста на тебе нет. Тьфу.

А затем толпа сошлась на предании:

– Не иначе как Верса пришел детей наших забрать, да нас погубить.

Староста пригрозил:

– Ну полно вам чудь призывать. Не по-христиански. Вот вам батюшка явится и кадилом вас всех отходит.

Крестьяне заохали, и среди них пробежал гул, но никто ничего не высказал. Тогда староста сказал:

– Зверь это. Лихие дела творит. Поняли, суеложные? Не иначе. Зверь, и все. Кто пойдет ловить?

Селяне затихли совсем, никто не хотел идти на облаву и ловить зверя.

Тогда Бежин нетерпеливо сказал:

– Я пойду и посмотрю, что за чертовщина тут у вас.

Кто-то из крестьян ответил на это:

– Верма, лэччö приблуд öнöд, ыыы… (Правильно, пусть приблуда идет…, перм.)

Старшина понял, но не стал переводить Бежину, сказал только:

– Боятся все. Не пойдет с тобой никто. Ты уж как-нибудь сам там… Трое их было, мертвецов-то, двоих ты видел, а третий от росстани ближней на запад. Там близко. Найдешь. Помощников тебе сыскать не могу, не обессудь.

Он перекрестил Андрея, как будто отправляя в один конец, а сельский сход проводил его, глядя вслед, бездействуя и безмолвствуя.

***

Умное все-таки животное лошадь. Покорно довезла Бежина до места, где третья жертва была. Андрей снова бросил повод на землю, но кобыла пастись не желала и от Бежина не отходила, траву не ела, воды не искала, плелась за ним. Андрей осмотрел место нападения, снова найдя следы лишь одного зверя, но для волка очень уж крупного. Андрей прикинул места всех трех нападений – первые два были не так далеко, почти в прямой видимости. Геометрически получался треугольник, вершина которого указывала, куда нужно идти. По полям, через траву. Андрей, до этого не вязавший лошадь, сейчас решил оставить ее у места, нашел древко, но глядя на нее, хотел отвернуться. Кобыла зафыркала, положила голову ему на плечо и как будто не пускала, говоря «не ходи». Он привязал к дереву аркан, завел его за удила, кобыла опустила голову. «Пффф», – сказала она на прощанье и замолкла, опустив голову к траве.

Андрей шел через луг, кусты были то там, то здесь. Тут было тепло, всякая птица, всякое насекомое тоже