Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства - Максим Александрович Лебедев

знак, использовавшийся при написании названия поселения Коптос, главного центра в Нильской долине, из которого отправлялись экспедиции в Вади Хаммамат и другие богатые ресурсами долины в Восточной пустыне, очень напоминает мешок – часть традиционного снаряжения «рудознатцев»[696].

Медь, как и золото, встречается в минерализованных кварцевых жилах, характерных для докембрийского фундамента или несколько более поздних палеозойских пород. Древние египтяне разрабатывали два вида медных руд: оксидные и сульфидные. Разница между ними заключается в химических элементах, которые связывают медь. Как следует из названий, в оксидных рудах – это кислород, а в сульфидных – сера. Наиболее востребованной была оксидная руда в виде малахита. Считается, что в древности из оксидных руд получать медь было проще[697]. Однако уже с позднего Додинастического или Раннединастического периода в Восточной пустыне добывались и сульфидные руды (в основном халькопирит)[698].

Разрабатывавшиеся египтянами или при их участии месторождения меди находились на юге Синайского полуострова, а также в северной и центральной частях Восточной пустыни. В Бухене египтяне плавили медь из нижненубийских месторождений. Как отмечают Дитрих и Розмари Клемм, первых рудознатцев, вероятно, привлекали наиболее очевидные признаки наличия золотой или медной руды – кварцевые жилы, имеющие благодаря малахиту характерные зеленые или зеленоватые включения[699]. Эта особенность могла быть и основным признаком золотоносных месторождений вплоть до конца Среднего царства. Многие жилы могли изначально разрабатываться как месторождения меди и только затем переориентироваться на добычу золота. Так, в северной части Восточной пустыни, в районах Вади Дара и Гебель Монгул, можно было добывать оба металла, но основным (или даже единственным) была, вероятно, все же медь[700]. А вот в Вади Бокари или Хигалиге (Хагалике) в египетской Восточной пустыне и Эль-Хиснейне в Нубии определенно добывали и медь, и золото[701].

Важнейшее значение имели медные месторождения Синайского полуострова. Долгое время считалось, что египтяне стали снаряжать экспедиции за синайской медью со времен царя Джосера. Сегодня дату начала эксплуатации богатств Синая выходцами из Нильской долины можно значительно удревнить. Археологические свидетельства указывают на то, что синайская бирюза и, возможно, медь стали проникать в Египет еще в период Нагада I/II[702]. Первые эпиграфические свидетельства присутствия египтян на юге полуострова в районе Вади Амейра и Фарас Умм эль-Зуэбин датируются Протодинастическим периодом (граффити времени Нагада IIIB или даже Нагада IIIА, ок. 3200–3100 гг. до н. э.). Там же встречаются имена царей I и II династий (Нагада IIIС и Нагада IIID)[703]. Древнейшие разрабатываемые египтянами месторождения синайской меди могли располагаться в районе Умм Богма, но древний культурный ландшафт там безнадежно уничтожен современными разработками. Более поздние рудники надежно засвидетельствованы в Вади Хариг и Бир Насб в нескольких часах ходьбы к северо-востоку от Умм Богмы, а также в Вади Магара (илл. 14).

В Додинастический и Раннединастический периоды предполагаемые военные экспедиции и затем отряды рудокопов из Нильской долины могли достигать Синая наземным путем, хотя изображения египетских лодок, встречающиеся в Вади Амейра уже с периода Нагада III[704], позволяют допустить и существование морского пути. Не позднее правления Снофру и Хуфу египтяне уже точно смогли наладить морское сообщение с синайскими рудниками через порт в устье Вади эль-Джарф и корабельную стоянку у форта Телль Рас Будран на восточном берегу Синая (илл. 14). С правления Хафра основной порт на западном берегу Суэцкого залива был перенесен в район Айн Сохны[705]. Не исключено, что решительные шаги в выстраивании новой инфраструктуры были связаны с постепенным истощением разрабатывавшихся с глубокой древности медных рудников Восточной пустыни прежде всего в ее северной (Вади Дара, Вади Умм Балад, Вад эль-Урф) и центральной (к востоку от Коптоса) частях[706]. Это возможное истощение разведанных медных запасов Восточной пустыни должно было совпасть с началом строительства крупных истинных пирамид, что могло еще больше обострить предполагаемую проблему поиска меди. Как и в случае с Библом ранее, логистика царских экспедиций на Синай во времена Древнего царства – это красноречивый пример того, как египетское централизованное государство стремилось обойти посредников и длинные пути, налаживая прямое сообщение со своими основными контрагентами и ресурсными базами. Использование флота должно было увеличить объемы перевозок как на рудники (провизия, расходные материалы, люди), так и с рудников (металл, руда, люди).

7.1.2. Добыча золота и меди

Первые надежные свидетельства добычи золота и меди в Восточной пустыне относятся к бадарийской (ок. 4400–4000 гг. до н. э.) и амратской (Нагада I) (ок. 4000–3500 гг. до н. э.) культурам. Памятники этого времени обнаружены в медноносных и золотоносных районах вблизи Вади Хаммамат[707], а наиболее древние из известных пока золотых рудников расположены в Умм Элейга в 200 км к юго-востоку-востоку от Асуана[708]. Наличие в прямом доступе медных и золотых месторождений, вероятно, было одной из причин роста богатства и влияния политических центров в излучине Кены, в частности, Нагады и затем Коптоса. Хотя было ли такое выгодное соседство определяющим для развития местных политических центров, сказать сложно[709]. Стоит отметить, что в некрополе Нагады малахит встречается регулярно[710]. И хотя он, видимо, предназначался в основном для красок, – рядом часто обнаруживались куски галенита и палетки для растирания минералов, – в одном погребении малахита было так много[711], что нельзя исключить и другую его функцию – в качестве медной руды для загробного мира.

Самые древние золотые предметы, найденные в Нильской долине, делались, по всей видимости, из самородного металла[712]. Для естественного отделения самородков от породы требуются вода и движение, поэтому встречаются они преимущественно в плейстоценовых отложениях, сформировавшихся в более влажных условиях, чем голоценовые. Надо полагать, что с древнейших времен жители ныне пустынных областей находили россыпное золото и самородки. Случайные находки должны были породить со временем целенаправленный поиск в уже известных местах. Именно через кочевые группы ценный металл мог просачиваться в Нильскую долину в неолите.

Со временем к редким и нестабильным сборам ценного металла на поверхности добавилось золото непосредственно с рудников. Процедура его добычи в IV и III тыс. до н. э., судя по всему, была следующей. Необходимо было отыскать кварцевую жилу, которая выходит на поверхность. Такие жилы могли быть до 1,5 метров шириной. Жила вырабатывалась с помощью каменных молотов, полученный кварц тщательно измельчался до состояния пудры и затем промывался.

Добыча медной руды очень походила на добычу золотоносной. Найденную кварцевую жилу необходимо было раскрошить с помощью каменных орудий. Получившиеся обломки кварца могли предварительно сортировать, руководствуясь цветом как основным признаком наличия меди, а