Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства - Максим Александрович Лебедев

пока нет. Тем не менее предварительные отчеты, несмотря на некоторые содержащиеся в них противоречия, помогают получить общее представление о найденных памятниках. Современные раскопки велись также в Вади эль-Джарф и Айн Сохне, а разведки – в Вади Араба[737]. Неплохо изучено – правда, в основном в начале XX в. – и поселение в Вади Магара[738].

В настоящий момент нам известны четыре типа устройства жилой инфраструктуры близ каменоломен и рудников III – начала II тыс. до н. э.: 1) разбросанные по большой площади группы построек и одиночные структуры; 2) поселения/лагеря с плотной застройкой, часто укрепленные или расположенные на возвышенностях; 3) прямоугольные здания барачного типа; 4) прямоугольные поселения с четкой планировкой, обнесенные защитными стенами («крепости»). Первый, второй и четвертый типы были выделены Я. Шоу[739] до раскопок французских и египетских ученых на побережье Красного моря; третий тип можно добавить благодаря открытиям последних лет в Вади эль-Джарф. Три первых типа организации жилой инфраструктуры известны со времен Древнего царства, в то время как прямоугольные «крепости», насколько можно судить, появляются только в Среднем царстве[740]. Есть безусловный соблазн проверить возможную связь этой классификации со степенью вовлеченности централизованного египетского государства в разработку тех или иных месторождений. Вопрос о том, в какой степени инфраструктура отражает наличие или отсутствие иерархических структур далеко не столь прост. К нему есть смысл вернуться после обсуждения имеющихся археологических свидетельств.

К рубежу Додинастического и Раннединастического периодов относятся первые основательные постройки вблизи рудников, сложенные из дикого местного камня. До этого, возможно, добычей меди и золота занимались преимущественно группы, использовавшие для ночлега или укрытия от солнца разнообразные легкие конструкции, – шалаши, ветрозащитные стенки и тенты, – которые почти не оставили следов в археологической летописи или сложно датируются. Можно допустить, что более капитальные поселения появились тогда, когда в группах, работавших на рудниках, появилась четкая иерархия и произошло разделение на администраторов и рабочих, а также возникла необходимость хранить под присмотром какие-то ценности – добытые металлы, самоцветы, еду, расходные материалы и, возможно, некоторые орудия[741]. Сегодня постройки III тыс. выглядят как небольшие прямоугольные или округлые конструкции, высота стен которых обычно не превышает 1,5 м, а часто составляет всего нескольких рядов камней. Изначальная высота стен, как правило, вряд ли была значительной, иначе при обрушении они создали бы крупные завалы, которые, как правило, не фиксируются. Многие из найденных конструкций являлись простыми укрытиями от ветра на ночь, другие имели достаточно высокие стены, чтобы предположить наличие перекрытий из не сохранившихся органических материалов. В таких постройках можно было и спать, и работать сидя, однако вряд ли в большинстве из них можно было стоять в полный рост.

Сооружения в районе рудников, как правило, были разбиты на отдельные кластеры, в каждом из которых могло быть по нескольку десятков строений. В одних случаях группы построек были связаны с производственной специализацией, в других они маркируют разные этапы разработки соответствующих месторождений или отражают изменения в природных условиях и ландшафте. Иногда причины появления отдельных групп строений установить не получается. Отделить жилые постройки от административных или производственных без раскопок часто не представляется возможным, а раскопана к настоящему дню лишь малая часть обнаруженных конструкций.

В Вади Дара наблюдается разделение на помещения, где происходило измельчение руды или шлака, помещения, где производилась плавка, а также кладовые[742]. Впрочем, оно не всегда четкое. Так, в одном из крупных помещений, где велась выплавка меди, были одновременно сложены каменные орудия. Мы, правда, не знаем, было ли это их обычное место хранения или же их сложили там в ходе консервации инфраструктуры перед уходом. В некоторых постройках на том же памятнике были найдены очаги, которые, скорее всего, использовались для приготовления пищи, кости животных и зерно. Рядом были обнаружены зоны для сброса мусора с большим количеством углей и пепла. В Вади Умм Балад[743] исследователи выявили четыре группы построек Додинастического и Раннединастического периодов, а также раннего Древнего царства. В них насчитывалось около сотни помещений. В Вади эль-Урф археологи описали уже 15 небольших лагерей того же времени[744].

Присутствие на рудниках слабо укрепленных групп построек может говорить о существовании опасности, но не со стороны местных кочевых племен, – для этого укрепления кажутся слишком условными, – а, быть может, со стороны хищников, таких как гиены, гепарды или даже львы. Наиболее известные примеры – это поселения на холмах в Вади Магара[745], Вади эль-Джарф[746] и Вади Хариг[747]. Все они связаны с эксплуатацией синайских медных месторождений. Еще одним примером может быть укрепленная группа построек в Вади Умм Балад в северной части Восточной пустыни[748]. Не стоит, впрочем, забывать, что расположение на возвышенности улучшало не только защиту, но также обзор и обдув в жаркие месяцы, а еще спасало от возможных потоков воды в вади.

Важнейшее значение для реконструкции быта и организации древнеегипетских государственных экспедиций на рудники Синая имеют раскопки первой четверти XXI в. по обоим берегам Суэцкого залива. Они позволяют обоснованно оценить реальные возможности древнеегипетского государства по организации предприятий вдали от основных баз в Нильской долине[749]. Как уже отмечалось выше, изображения египетских протодинастических ладей на Синае[750], возможно, говорит о том, что египтяне использовали морское сообщение с полуостровом в ограниченном масштабе с древнейших времен. Четких археологических подтверждений этому не найдено, хотя встречающиеся время от времени в Айн Сохне фрагменты каменных сосудов, напоминающих образцы I–II династий, наталкивают на мысль о возможной раннединастической активности в регионе[751]. Как бы там ни было, пока считается, что сделать морские перевозки важнейшим звеном в логистике экспедиций на Синай египтяне решили во времена Снофру. Именно в правление этого царя в устье Вад эль-Джарф и на побережье Красного моря неподалеку была заложена портовая инфраструктура. Законченный вид она приобрела при Хуфу. Туда вошли 31 вырубленная в скале галерея для хранения разобранных судов, запчастей к ним, провизии и расходных материалов, поселение и гончарные мастерские вблизи галерей. На побережье располагался каменный пирс, склады и жилые помещения при нем. На полпути между скальными галереями в устье вади и портовыми сооружениями располагалось крупное здание (ок. 56 × 33 м), – возможно, бараки для рабочих, – очень напоминающее комплекс, обнаруженный недавно у красной пирамиды Снофру в Дахшуре[752]. Как показали раскопки, количество скальных галерей было явно излишним, и большая их часть не использовалась. Видимо, здесь налицо ошибка древних администраторов в оценке возможностей той сложной производственной цепочки, которая создавалась при масштабировании добычи меди: