Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

в воздухе и из такого положения бесстрашно пикировали на незваного гостя. Старший тут же решил, что это «тот кадр», поставил младшего на возвышенность и велел не уворачиваться от чаек. Шурка пугался бесстрашных птиц и отгонял их лопатой. А Славка кричал: «Не боись, брательник, они не кусаются!» Может, и не кусаются, но схлопотать острым клювом по голове в Шуркины планы не входило, и он продолжал размахивать лопатой. Наконец Славка поймал удачный – как ему показалось – кадр и нажал кнопку.

К шести часам окольными путями они добрались до своей кочки. Игорь уже приготовил рисовую кашу с тушёнкой, что было как нельзя кстати.

Так прошёл второй день. Григорич на базу не вернулся, но его особо и не ждали: тот с самого начала рассчитывал на пару дней соло.

На сон грядущий старший принялся читать вслух книжку «Птицы Севера», которую прихватил с собой. Оказалось, чайки питаются «где угодно» и «чем угодно», до целлофановых пакетов включительно, и места их обитания никак не связаны с рыбой… А крачки, те самые, с хвостами, как у ласточек, способны прогнать медведя, бесстрашно атакуя его острыми клювами. «Не укусят они… ага», – ворчал Шурка.

Ночью ему опять снились цветные сны: но какие и про что – он не запомнил.

Наутро Славка опять поднялся раньше всех и приготовил молочную кашу – полевые бригады возили с собой банки концентрированного молока. Остатками вчерашней каши накормил Бурана.

За завтраком старший предложил времени не терять и всем троим идти на профиль: сразу и лоцировать, и бурить. И завтра, снова втроём, пройти в крест сегодняшнему профилю – таким образом получить полное представление о почвах и грунтах месторождения. А чтобы вечером было чем ужинать, Славка наварил каши с тушёнкой.

Буран, когда мужики уходили, долго провожал их взглядом, пока те не перевалили за очередной мерзлотный бугор.

В целом день получился обыкновенный. Славка лоцировал, Шурка с Игорем пробурили пять скважин на восемь метров – зафиксировав, по выражению Игоря, «пески до глубокого обморока».

К шести они вернулись на базу и застали Григорича. Тот возился с костром, разогревая кашу.

– Б-буран с вами? – первым делом поинтересовался он.

– Нет. – Славка снял с себя аппаратуру, отстегнув провода. – Когда мы уходили, он на базе оставался. Может, спит где? Или погулять пошёл?

– М-может… Я полчаса назад пришёл – его нет. Ладно, хрен с ним. Побегает – вернётся. – И Григорич продолжил разогревать кашу, помешивая её длинной ложкой.

– Конечно, – негромко заметил Игорь, – побегает. Собака-то совсем молодая…

Золевский глянул на Марчука, но ничего не сказал, только недовольно хмыкнул.

После ужина Ребровы занялись выводом на самописец. Игорь делал описание проб, а Золевский разбирал свои травки.

Часов в десять, когда уже стало холодать, Славка осторожно поинтересовался у Григорича, что он думает делать – Бурана-то нет.

– Ага! Искать его пойду! – взорвался Григорич. – Мне делать больше н-не хрен, как только лайку, за-заблудившуюся в тайге, искать!

– Старый он у тебя, – возразил Славка.

– Пропадёт – и хрен с ним! – плюнул Золевский. – Спать давайте!

Легли, но никому не спалось: то один, то другой поднимался, выбирался из палатки, садился на бревно, курил, вороша костёр и разглядывая солнце, которое никак не хотело уходить за горизонт. Наконец к двенадцати угомонились.

К утру Буран не вернулся.

Золевский уже не хорохорился и ходил мрачный, как туча.

– Вот куда он, за-зараза, подевался?! – в конце концов не выдержал он.

– Пойдём искать, – предложил Славка, собирая рюкзак на профиль.

– Где? Куда идти-то?

– По твоему вчерашнему маршруту. Он же тебя встречать пошёл.

– А работать к-когда будем? – Золевский был расстроен, растерян. Он не знал, что делать.

– Ну хорошо… – Славка отложил рюкзак и взялся за аппаратуру. – Давай подождём. До вечера. Действительно, стрёмно лайку искать в тундре. Мужики, готовы?!

– Готовы, готовы… – Шурка с Игорем выбрались из палатки.

И разошлись. Григорич ушёл на запад, а остальных ждал профиль в крест.

Снова к шести радиолокационная группа вернулась. Григорича ещё не было, впрочем, как и Бурана. По-быстрому сварганили макароны с тушёнкой. «Щас дух тушёнки до них дойдёт – и оба прибегут как миленькие», – приговаривал Славка.

Но прибежал один Золевский. Причём прибежал с востока и был сильно расстроен. Вернувшись часа полтора назад, он сразу ушёл по старым следам – искать Бурана. И… не нашёл.

Григорич сидел, курил и рассуждал вслух, куда же могла пропасть собака?

Ребровы молчали, а Марчук разглядывал снимок, будто на нём можно было увидеть, где сейчас Буран.

– Ладно, – сказал Славка, затушив сигарету, – с таким настроением всё равно жрать не хочется. Пошли искать! Чего ты там, Игорь, высмотрел? Рассказывай!

– Смотрите. – Марчук разложил снимок на полене. – Вот так шёл Григорич… А вот здесь, южнее, длинное озеро. Если Буран ушёл туда, то тогда он не может пройти к нам. Напрямую – озеро мешает, а в обход – сил нет. Посмотрим?

– Километра… три? – прикинул Славка.

– Три д-двести, – автоматически уточнил Григорич. – Пошли.

– Ага. Только давай звать.

Они двинулись веером. Золевский пошёл своей старой дорогой, Игорь – на южный конец озера, а братья – к озеру напрямую. Толку от Ребровых ожидалось немного, но, учитывая, что пёс белый, они могли его разглядеть первыми. Минут через тридцать первым собаку позвал Золевский. Потом крикнул Бурана Игорь. Потом стали орать Ребровы.

Ещё минут через десять братья почти вышли к озеру. И тут Славка остановился, пристально вглядываясь в противоположный берег.

– Шурка! Смотри. Во-о-о-он там! Что-то белое?

– Где? – не мог сориентироваться Шурка и вертел головой.

– Да вон! В той лощине! Видишь – между двух листвянок?

Действительно, там шевелилось что-то белое.

– Буран?

– Да вроде собака…

– Идём к Золевскому?

– Ты давай к Григоричу, а я – к Игорю. Мы его, паразита, в клещи возьмём! – И Славка двинулся вдоль озера направо.

– Только ты это… – окликнул его Шурка. – Не зови уже… Не сбивай.

– Ладно, – махнул Славка и пошёл, высоко задирая на кочках ноги.

Шурка ещё раз глянул в сторону Бурана и направился к Григоричу.

Меж тем Золевский продолжал кричать и высвистывать пса. Шурка шёл вдоль озера и видел, что Буран – а теперь его уже отчётливо было видно на фоне серо-зелёной тундры – движется навстречу Григоричу. И тут Григорич встал, прикуривая, и замолчал. И Буран лёг! Он не видел людей. Он шёл на голос. Вот тебе и глухой!

– Зови! – закричал Шурка Григоричу. – Зови его!

– Бура-а-ан!!! – изо всех сил заорал Григорич. Пёс поднялся и пошёл.

Ещё через двадцать минут Золевский добрался до него, поднял, перекинул на шею