Рождение звездного неба. Мифология космоса - Юрий Евгеньевич Берёзкин

class="p1">Учитывая данные, приведенные в первой главе, и, в частности, африканско-австралийские параллели касательно интерпретации Плеяд и Ориона, можно предполагать, что ранее 50 000 лет назад какие-то мифопоэтические представления об астральных объектах уже возникли. Считать эту гипотезу доказанной невозможно, но ее вероятность не столь уж мала.

Гораздо надежнее основания для реконструкции той совокупности представлений, которую удобно называть индо-тихоокеанским комплексом. Относящиеся к ней образы и сюжеты, вероятно, сформировались в пределах индо-тихоокеанской окраины Азии после ее заселения людьми современного типа, но до начала миграций в Америку. На это указывает отсутствие или крайняя редкость параллелей в Африке при их наличии в Новом Свете, в том числе или даже преимущественно в Южной Америке. Речь идет главным образом об интерпретации Млечного Пути (река, змей, дорога душ в иной мир) и лунных пятен (кролик и лягушка). В глубинах Евразии аналогий для данного космонимического комплекса почти нет, но иногда они обнаруживаются в Европе, в основном западнее Днепра. Число этих азиатско-европейских параллелей невелико, поэтому исключать независимое появление одинаковых вариантов нельзя. Но если сходство все же имеет исторические причины, его можно рассматривать как наследие раннего состояния, которое в Северной и Центральной Евразии было почти полностью вытеснено инновациями. Инновации же могли быть спровоцированы изменениями природной среды в эпоху ледникового максимума.

Если на начальном этапе заселения Америки туда были принесены образы и сюжеты, характерные для Восточной и Юго-Восточной Азии, то с определенного времени в Северную Америку начинают попадать мотивы сибирского происхождения. Речь должна идти о периоде, когда Лаврентийский и Кордильерский ледниковые щиты еще не растаяли, но проход между ними уже открылся и в любом случае проникновение вглубь североамериканского материка сибирских популяций через начинавшую уходить под воду Берингию больше не представляло серьезной проблемы. В абсолютных датах открытие Коридора Маккензи произошло примерно 13 000 калиброванных лет назад964. Логично предполагать, что как в Азии, так и в Северной Америке те мотивы, которые попали в Новый Свет раньше, должны быть локализованы дальше от Берингова пролива, чем те, которые оказались принесены позже. Завершающую стадию этого процесса демонстрирует эскимосско-чукотский континуум, отражающий исторические процессы последних тысячелетий.

Большая часть характерных для Сибири космонимических мотивов имеет в Северной Америке параллели, иногда яркие и широко распространенные (в частности, варианты мифа о космической охоте и истолкование звезд Большой Медведицы как группы персонажей), а иногда редкие и встречающиеся лишь на американском северо-западе и у алгонкинов области Великих Озер (таков образ «лунной водоноши»). О времени первоначального формирования данных мотивов в Старом Свете, как и вообще о фольклоре и мифологии Северной Евразии, ранее ледникового максимума судить невозможно.

Особый интерес представляет распространение некоторых азиатских мотивов в лесной зоне Восточной Европы и в Циркумбалтийском регионе. «Лунная водоноша» и Млечный Путь как дорога птиц характерны именно для этого комплекса представлений. Наличие данных мотивов на Дальнем Востоке и в Северной Америке заставляет предполагать их распространение с востока на запад, а не наоборот, а отсутствие корреляции с существующими языковыми семьями позволяет относить этот процесс к эпохе до их формирования. Если космонимические связи Среднего Поволжья и Восточной Прибалтики вполне ожидаемы, то наличие образа Плеяд как сита еще и у различных народов Дагестана (но не в других районах Кавказа) объяснения пока не находит.

В период среднего и позднего голоцена ни в Сибири, ни в Америке существенных инноваций в области космонимии незаметно, но на западе Евразии ситуация совершенно иная. Известная нам по этнографическим и историческим данным космонимия Передней Азии и особенно Европы в основном отражает культурные реалии даже не неолита, а эпохи бронзы и еще более поздних периодов. Многое появилось здесь в связи с распространением мировых религий, хотя, наверное, эти новые образы развились на какой-то более ранней основе. Два вопроса пока далеки от разрешения. Один – это время и пути распространения образа Большой Медведицы как колесной повозки (проник ли этот образ в Центральную и Северную Европу лишь в эпоху античности или же раньше и как он попал в Китай и Монголию). Второй вопрос – трансевразийские параллели, касающиеся интерпретации Большой Медведицы или Ориона как плуга (возникли ли существующие варианты в Передней Азии, Европе или Юго-Восточной Азии, когда и в каком направлении распространялись).

Космонимия Европы поразительно богата, особенно в пределах балкано-карпатской зоны, и дело здесь не только в обилии источников. Данные по космонимии отражают уникальное положение Европы как региона, который в силу географических и исторических причин на протяжении тысячелетий сохранял гораздо большее культурное разнообразие, чем любая другая сопоставимая по территории область мира.

Библиография

Абаева Т. Г. К вопросу об архаичных слоях кафирской мифологии // Афганистан (вопросы истории, экономики и филологии) / Отв. ред. М. А. Бабаходжаев. Ташкент: Фан, 1978. С. 104–121.

Абишев Х. Элементы астрономии и погода в устном народном творчестве казахов. Алма-Ата: Изд-во Академии наук Казахской ССР, 1949. 29 с.

Абрамзон С. М. Очерк культуры киргизского народа. Фрунзе: Изд-во Киргиз. филиала АН СССР, 1946. 122 с.

Авiлiн Ц. Памiж небам i зямлёй. Этнаастраномия. Мiнск: Тэхналогiя, 2015. 286 с.

Аврорин В. А., Козьминский И. И. Представления орочей о вселенной, о переселении душ и путешествиях шаманов, изображенные на «карте» // Сборник Музея антропологии и этнографии. 1949. Т. XI. С. 324–334.

Аврорин В. А., Лебедева Е. П. Орочские сказки и мифы. Новосибирск: Наука, 1966. 235 с.

Аврорин В. А., Лебедева Е. П. Орочские тексты и словарь. Л.: Наука, 1978. 264 с.

Адаев В. Н. Ориентирование по астрономическим объектам в традиционной культуре ненцев // Человек и Север: антропология, археология, экология / Отв. ред. А. Н. Багашев. Тюмень: Изд-во ИПОС СО РАН, 2015. С. 210–213.

Айбазова Е. С. Основные способы образования сложных имен существительных в современном ногайском языке // Вопросы лексики и грамматики языков народов Карачаево-Черкесии / Отв. ред. Э. Р. Тенишев, А. К. Шагиров. Черкесск: Карачаево-Черкесский НИИ истории, филологии и экономики, 1984. С. 81–94.

Айхенвальд А. Ю., Петрухин В.Я, Хелимский Е. А. К реконструкции мифологических представлений финно-угорских народов // Балтославянские исследования 1981. М.: Наука, 1982. С. 162–192.

Алиева А. И. Нарты. Героический эпос балкарцев и карачаевцев. М.: Наука, 1994. 656 с.

Акцорин В. А. Марийский фольклор. Мифы, легенды, предания. Йошкар-Ола: Марийское кн. изд-во, 1991. 287 с.

Алейников М. Поверья ногайцев // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. 1893. Вып. 17, отд. 2. С. 1–14.

Алексеев Н. А. Ранние формы религии тюркоязычных народов Сибири. Новосибирск: Наука, 1980. 317 с.

Алексеенко Е. А. Народные