Рождение звездного неба. Мифология космоса - Юрий Евгеньевич Берёзкин

стороны Берингова пролива, но в пределах разных регионов Старого и Нового Света. Это значит, что соответствующие комплексы мотивов сложились еще до того, как определенные группы людей перенесли их из Сибири в Америку (этот вопрос был рассмотрен в недавней статье [Березкин 2018]).

В полной мере значение евразийско-североамериканских связей становится ясным, если привлечь к сравнению данные о распределении других категорий мотивов. Начнем с той, которая тематически к мотивам космонимическим наиболее близка – с представлений о солнце и луне/месяце как определенных персонажах (происхождение этих светил, причина затмений, наделение определенным полом и т. п.).

Рис. 53 Статистические данные о распределении 60 мотивов, связанных с интерпретацией солнца и луны, по 760 традициям 1 ГК Доля дисперсии 6,6 % Традиции с низкими абсолютными величинами математических индексов (от 0,99 до –0,99) не показаны

Полученная картина (рис. 53) сильно отличается от представленной на трех предыдущих картах. Прежде всего первая ГК выявляет не один основной, а два сопоставимых по значимости полюса – с положительными и с отрицательными индексами. Первый выражен все же ярче и лучше всего представлен в пределах Южной, Восточной и Юго-Восточной Азии, заметен также в Сибири, Восточной Европе, на Балканах и на Кавказе. Второй полюс включает традиции Нуклеарной Америки, а в Старом Свете практически не представлен. В Африке, в Передней Азии, в Западной Европе, на северо-востоке Сибири обе главные группировки мотивов данной категории представлены слабо. Вторая ГК (не на схеме) противопоставляет традиции Нуклеарной Америки традициям американской Арктики и Субарктики.

Из этих результатов следует, что Северная Евразия значимой зоной формирования мифопоэтических представлений о солнце и луне не являлась. Подобные представления могли появиться еще у африканских предков современного человека. Об этом свидетельствуют сходные мифы о солнце, луне и их детях, зафиксированные в Западной Африке, Индии и Юго-Восточной Азии. Однако максимальное развитие солярно-лунарная мифология получила лишь на востоке и юго-востоке Азии. В частности мифы о множестве солнц (в различных изводах) занимают в местных космогонических циклах несоизмеримо большее место, чем любые повествования о солнце и луне в традициях Северной Евразии. Параллели между Восточной Европой, Кавказом и Балканами, с одной стороны, и Индией – Юго-Восточной Азией, с другой, скорее всего связаны с влиянием последнего региона на первый. Время и обстоятельства подобного трансконтинентального переноса мотивов пока не ясны. Что касается Америки, то большинство зафиксированных там солярно-лунарных мифов точных параллелей в Азии не находит. Однако само внимание к этой теме вполне могло быть вызвано импульсом, полученным еще до переселения предков индейцев в Новый Свет.

На юге Колумбийского плато и в прилегающих прибрежных районах Орегона, Вашингтона и Северной Калифорнии заметен анклав мотивов, относящихся к евразийскому комплексу. Для меня этот факт оказался неожиданным, и сейчас мы не станем его обсуждать.

Почему на севере Евразии получили максимальное развитие представления о звездах и лунных пятнах, а на юго-востоке – о солнце и о влаимоотношениях солнца с луной? Каковы бы ни были причины, но в масштабах всемирной истории этот факт выглядит чистой случайностью.

Рис. 54 Статистические данные о распределении 174 мотивов, связанных с темой происхождения людей и их анатомии и с отношениями полов, по 823 традициям 1 ГК Доля дисперсии 4,2 % Традиции с низкими абсолютными величинами математических индексов (от 0, 38 до –0,49) не показаны

Тема происхождения человека, особенностей его анатомии и отношений полов в мировом масштабе представлена бóльшим числом мотивов, нежели тема небесных светил, – 174 мотив нашего каталога (рис. 54). Такие мотивы более всего характерны для индо-тихоокеанской окраины Азии (в частности для неарийской Индии) и особенно для Меланезии и Америки. Многие меланезийские и американские повествования очень сходны960961. Что касается Африки и большей части Евразии, то соответствующие мотивы здесь имеются, однако их гораздо меньше, чем в Америке или Меланезии, причем набор их иной. Часть «сексуальных» мотивов здесь характерна не для мифологической прозы, а для волшебной сказки, и распространялись они, скорее всего, не в глубокой древности, а недавно вместе со сказочным фольклором.

Рис. 55 Статистические данные о распределении 63 мотивов, связанных с темой происхождения смерти и тяжелой жизни, по 571 традициям 1 ГК Доля дисперсии 6,8 % Традиции с низкими абсолютными величинами математических индексов (от 0,49 до –0,49) не показаны

От ареального распределения космонимических мотивов наиболее отлично распределение тех, которые характерны для нарративов о происхождении смерти и тяжелой жизни (рис. 55). Таких в базе данных оказалось 63. Большинство распространены в Евразии, поэтому абсолютные значения для евразийского комплекса гораздо выше, чем для африканско-циркумтихоокеанского. Однако последний представлен как раз тем десятком мотивов, объясняющих смертную природу людей, которые, скорее всего, зародились в Африке, рано проникли в пределы индо-тихоокеанской окраины Азии, а оттуда позже (порядка 15 000 лет назад) – в Америку. Евразийский же комплекс в основном состоит из мотивов, объясняющих происхождение не смерти, а трудной жизни[65].

Рис. 56 Статистические данные о распределении 22 мотивов, связанных с темой происхождения огня, по 470 традициям 1 ГК Доля дисперсии 9,1 % Традиции с низкими абсолютными величинами математических индексов (от 0,99 до –0,99) не показаны

Последняя тематическая категория касается происхождения и природы огня. Эта узкая тема представлена всего лишь двадцатью двумя мотивами. Случайные нарушения закономерности поэтому вероятны. Тем не менее глобальная тенденция распределения проявляется четко и совпадает с тенденцией распределения мотивов, объясняющих происхождение смерти. С одной стороны – Америка (особенно Южная), Меланезия, Австралия и Африка южнее Сахары, а с другой – большая часть Евразии (с анклавом на северо-американском северо-западе). Главные различия, заметные и без всякой статистики, таковы. Во-первых, в Евразии женщина (реже – мужчина или пара супругов) воплощает огонь, а в циркумтихоокеанском мире некая женщина считается первоначальной обладательницей огня, но не его воплощением. Во-вторых, только в Африке южнее Сахары и в циркумтихоокеанском мире зафиксированы рассказы о том, что до появления огня люди готовили пищу на солнцепеке или у себя под мышками.

Мы продемонстрировали, таким образом, мировые тренды в распределении мотивов пяти категорий: представления об объектах ночного неба, солнце и луна, отношения полов, происхождение человека и его анатомии, происхождение смерти и трудной жизни, происхождение огня. Географические различия в их распределении выражены настолько ярко, что их случайный характер совершенно исключен. Для объяснения полученной картины возможны два подхода: функциональный и исторический. Выбирая первый, мы должны объяснить повышенный интерес к одним разделам мифологии и