Рождение звездного неба. Мифология космоса - Юрий Евгеньевич Берёзкин

в прошлом, при том что для французов, испанцев, валлонов, бретонцев, португальцев, каталонцев, басков, итальянцев (включая Сардинию и Сицилию), ладинов, немцев и англичан господствующей, а во многих регионах единственной номинацией Млечного Пути является «дорога Святого Якова»924. Этот космоним мог появиться не ранее Х в., когда Сант-Яго-де-Компостела стал центром паломничества. В Италии в XIX в. граница между ареалами двух номинаций проходила через Центральную Ломбардию и далее по Апеннинам (рис. 45). «Дорога Св. Якова» восточнее Сицилии и Швабии встречается только у поляков (с XVI в.). Конкретные места записи редко указываются, но судя по обилию источников, это обычный, широко распространенный польский космоним925.

Рис. 47 На луне виден человек, несущий дрова или хворост

Если ареал номинации «путь к городу (название)» тянется вплоть до Кавказа, то «дорога Св. Якова» характерна почти исключительно для романских традиций Западной и Южной Европы и для соседних немецкоязычных земель (а также для Англии). Храм над обретенными мощами Св. Якова был возведен в 896–899 гг., а к середине XII в. относится первое свидетельство об интерпретации Млечного Пути как дороги, ведущей к этой святыне926. Появление номинации «путь к городу», имеющей гораздо более широкий и менее компактный ареал распространения, может быть отнесено ко времени ранее Х в., т. е. к I тыс. н. э., скорее всего, к его середине, учитывая отсутствие примеров в античных источниках.

Едва ли не наиболее характерным для Европы космонимическим образом, отражающим распространение христианства, является представление о лунных пятнах как о сцене, связанной с ветхозаветной историей Каина и Авеля (рис. 46). Для некоторых европейских стран точных сведений о месте фиксации соответствующих представлений в моем распоряжении нет. Греческая и восточнославянские традиции, прежде всего белорусская, единственные, для которых сведения об интерпретации лунных пятен систематизированы. Все же общая картина распространения мотива в пределах Европы и Северного Кавказа ясна. Он характерен прежде всего для славянских и романских, но не для германских традиций. Соответствующие данные есть по баскам, каталонцам, испанцам (Арагон), итальянцам (Тоскана, Трентино), французам (Марна), валлонам, болгарам, македонцам, черногорцам, сербам, грекам (Афины, Пелопоннес, Наксос, Крит), гагаузам, белорусам (повсеместно), украинцам (Закарпатье, Галиция, Волынь, Ровенская, Киевская, Черниговская губернии/области), русским (Архангельская, Смоленская, Нижегородская, Владимирская, Костромская, Рязанская, Орловская, Тамбовская губернии/области), литовцам, эстонцам, а на Кавказе по осетинам и карачаевцам, а также по терским казакам927.

Согласно одному из итальянских вариантов, Каин стоит на луне со связкой хвороста за спиной. Чаще, однако, подобный образ не имеет отношения к библейским персонажам. На луне виден некий человек, укравший хворост или дрова либо пошедший за ними в воскресенье, когда работать запрещено (рис. 47). Это в основном западноевропейский мотив, неизвестный восточным славянам и редкий в Балкано-Карпатском регионе. Он зафиксирован у басков, каталонцев (включая Мальорку), испанцев (Арагон), итальянцев (Тоскана), шотландцев, ирландцев, валлийцев, бретонцев, французов (Пуату, Дофинэ, Бигор, Бурбонэ, Верхние Пиренеи), немцев, фризов, фламандцев, чехов, поляков (северо-восток Польши), литовцев и ливов928. В Западной Европе мотив, видимо, был общеизвестен. Среди 50 французских вариантов, учтенных П. Себийо и касающихся объяснений пятен на луне, человек с хворостом фигурирует в 35929. «Каин с хворостом» (Caino e le spine) являлся метафорой луны для Данте930, а безымянный человек на луне упоминается различными английскими авторами начиная с XII в.931 Европейские миссионеры принесли этот мотив в Африку и в Америку. В Африке он отмечен у исубу Камеруна и тсонга на юге континента932, а в Канаде у микмак с комментарием информанта «так говорят священники и епископы»933. По-видимому, в Западной Европе «человек с хворостом на луне» прочно закрепился в церковном предании, раз даже изображен на стене одной из церквей Уэльса934. Истоком для данного мотива, как предположил П. Себийо, послужил ветхозаветный рассказ о человеке, собиравшем дрова в субботу (Чис. 15: 32–36), но вряд ли можно установить, при каких обстоятельствах этот эпизод оказался использован для объяснения лунных пятен.

Среди европейских названий Венеры отметим «Пастушью звезду», поскольку ареал этого космонима довольно близко совпадает с ареалом номинации типа «путь в далекий город» (рис. 48). «Пастушья звезда» и ее варианты (звезда пастуха, овчара, волопаса, свинаря и т. п.) в Западной и Южной Европе есть у португальцев, каталонцев, итальянцев (в основном на севере, но также в Сицилии), французов и англичан935, в Балкано-Карпатском регионе у болгар, румын (только в Молдове), сербов, черногорцев, хорватов, словенцев и греков936, в Центральной Европе у лужичан и поляков937. Космоним зафиксирован у крымских татар938, но есть ли он в азиатской Турции, неизвестно. Çobanyildizi во Фракии может быть искаженным под балканским влиянием общетюркским Čolban939. Вместе с тем обозначение вечерней Венеры как Пастушеской звезды зафиксировано и у казахов940. На Кавказе Пастушеской звездой называли вечернюю Венеру лезгины941.

На ареал «Пастушьей звезды» частично накладывается область распространения еще одного космонима, предполагающего как минимум наличие скотоводства. Это представление о яркой звезде (в основном, по-видимому, Юпитере или Сатурне), которая появляется на восточном небосклоне во второй половине ночи (рис. 49). В разных традициях этот объект известен как «истребитель караванов», «истребитель ослов», просто «звезда караванов» и т. п. Согласно этиологической легенде, распространенной в большинстве традиций, которым известен данный космоним, караванщики приняли подобную звезду за утреннюю Венеру, пустились в путь раньше времени и попали в беду. Поражение сербского войска на Косовом поле тоже приписывается несогласованным действиям предводителей, один из которых выступил раньше, приняв за Венеру другую звезду942. Основная область распространения звезды караванов – циркумпонтийский ареал в его западной (сербы, болгары, македонцы, греки, албанцы, гагаузы)943, восточной (карачаевцы, абхазы, адыги, кумыки, кюринцы, рутульцы, армяне, айсоры)944[62] и южной (турки) частях. Словарь современного гагаузского языка дает для «Звезды погибшего каравана» (Керван-кырае йылдызы) значение «Венера»[63], но это, скорее всего, есть уже следствие размывания фольклорной традиции. А. Вамбери сообщал о подобном фольклорном мотиве «в Персии и Средней Азии», что подтверждается независимыми данными Д. О. Святского относительно туркмен Южного Прикаспия946947. Для казахов мы располагаем сведениями из нескольких источников948, но к каким именно районам Казахстана относится информация, неизвестно. У персов есть космоним Kerwankuš – «Убийца караванов»949. Весьма вероятно, что совокупный ареал распространения Звезды караванов весьма велик, поскольку мотив отмечен в двух традициях, достаточно удаленных от большинства остальных. Это бедуины Иордании950 и тода Южной Индии951. В последнем случае речь идет не о караванщиках, а о человеке, который раньше времени выгнал из загона быков. Относительно бедуинского обозначения Альдебарана лишь сказано, что эту «обманчивую звезду» иногда принимают за утреннюю Венеру.