Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

лет назад преодолеть эти хребты можно было только несколькими конными тропами, проложенными по руслам ручьев и речек. Перевалив через Уюкский хребет, странник спускался к широкому и могучему Улуг-Хему, Великой реке – верхнему Енисею, за которым раскинулись просторы Тувинской котловины. Еще дальше к югу, за хребтом Танну-Ола, – сухие степи и пустыни Монголии.

Сойотия, или Урянхайский край, как называли Туву прежде, много веков находилась под властью монголов, а потом китайско-маньчжурской империи Цин и потому долго оставалась землей неведомой и для европейских, и для русских путешественников. Только в конце XIX – начале XX века благодаря экспедициям В. В. Радлова, Г. Н. Потанина, Д. А. Клеменца, В. М. Родевича, Г. Е. Грумм-Гржимайло, Ф. Я. Кона состоялось ее открытие. Первые же исследователи Урянхайского края обратили внимание на большое количество археологических памятников, прежде всего курганов. В 1914 году Урянхайский край был принят под российский протекторат, а уже в 1915 году там начал раскопки известный исследователь Центральной Азии А. В. Адрианов. Революция, Гражданская война, становление независимой Тувинской Народной Республики – все это отсрочило археологическое освоение тувинских степей, долин и нагорий. В 1944 году Тува вошла в состав РСФСР. Исследования древностей развернулись на ее территории с истинно советским размахом.

Сейчас в Туву ведет знакомая нам федеральная автотрасса М-54, Усинский тракт. Не доезжая 2 км до городка Туран, сворачиваем направо по указателю: «Аржаан, 17 км». Кругом степи да пахотные поля, огражденные неровными рядами каменистых гор, макушки которых прикрыты редкими, как у старых гуляк, шевелюрами – обрывками тайги. Минут через десять дорога, изогнувшись, выносит нас на гребень невысокой гряды Кара-Орга, с которой открывается вид на уходящую к западу долину Уюка. На золотистом ковре степи там и сям видны темноватые пятна и пятнышки, собранные в цепочки. Это курганы. Их тут великое множество, сотни. Среди прочих, как линкоры среди эсминцев, выделяются большие курганы, которые принято называть царскими.

Обилие памятников древности давно привлекало к долине Уюка внимание исследователей. Археологические раскопки здесь начались после установления российского протектората над Урянхаем. В 1916 году на Уюке работал Александр Васильевич Адрианов, географ, этнограф и археолог-самоучка. Он успел раскопать один большой курган в верхней части долины. Но грянула революция. Адрианов был расстрелян большевиками на исходе Гражданской войны; материалы его последней экспедиции остались неопубликованными. В 1920-х годах, во времена независимой Тувинской Народной Республики, исследования на Уюке вел Сергей Александрович Теплоухов. При аресте в 1933 году неопубликованные материалы его раскопок были изъяты и надолго похоронены в секретных архивах НКВД.

Среди курганных цепочек Уюкской долины одна выделялась своими размерами. Ее образовывали четыре кургана, приземистые и широкие, в которых под дерном, травой и кустарником угадывалось каменное тело. Расстояние между ними по 2–2,5 км, так что увидеть всю цепочку можно только сверху, с господствующей над всей долиной горы Кош-Пей. Самый западный и самый большой (свыше 100 м в диаметре) находился на окраине поселка Аржан. Название поселка переводится на русский язык как «священный источник». В центре кургана таился родник, почитаемый местными жителями. Откуда тут бралась вода? Определенного ответа нет, это одна из загадок кургана. Когда в 1961 году этот памятник осматривал Михаил Петрович Грязнов (известный нам как один из первых исследователей окуневских изваяний и стел), родника уже не было. Часть кургана была разрушена строящейся дорогой; поселковые жители активно разбирали насыпь, добывая оттуда камень для хозяйственных целей и, по-видимому, смутно надеясь найти под каменной кладкой несметные сокровища. За следующие несколько лет почти четверть каменной кладки была растащена, в поселке из этого камня построили общественную баню. Вылезавшие из-под содранных каменных плит лиственничные бревна во многих местах были пропилены и прожжены. Словом, памятник пребывал в плачевном состоянии, ему грозило полное уничтожение.

Раскопки кургана с 1971 по 1974 год осуществляла экспедиция под руководством М. П. Грязнова и тувинского археолога Монгуша Хунгур-ооловича Маннай-оола.

Оказалось, структура памятника уникальна. Среди тысяч исследованных курганов Евразии нет второго такого же.

Каменное сооружение скрывало под собой сложную деревянную конструкцию. В ее центре помещался квадратный сруб внутренней площадью 8 × 8 м из мощных лиственничных бревен. Внутри его – еще один сруб с двойными стенами (точнее, два сруба, один в другом), вчетверо меньший: его внешняя площадь 16 м2, внутренняя – 8 м2. Как предположил Грязнов, благодаря большому количеству лиственничных бревен над центральным срубом происходила конденсация влаги, что могло привести к появлению источника-аржана на поверхности каменной насыпи. В малом срубе были обнаружены остатки парного погребения мужчины и женщины. Между стенками малого и большого срубов – кости 6 коней и 8 сопроводительных погребений людей в колодах и срубиках. От большого центрального сруба во все стороны расходились сложенные из лиственничных бревен камеры-клети (всего около 70) прямоугольной и трапециевидной формы, между которыми были устроены узкие проходы. Клети и проходы образовывали два концентрических кольца вокруг большого сруба. Планировка деревянного сооружения очень напоминает устройство Аркаима и подобных ему круглых «городов» Южного Урала. В некоторых клетях находились захоронения лошадей, причем массовые, общим числом не менее 160; конские костяки лежали плотно, со многими имелись детали узды. В трех камерах были обнаружены останки еще 6 человек. Все деревянное сооружение, представлявшее собой круг диаметром 80 м, было выстроено на древней земной поверхности внутри каменного кольца-стены, перекрыто конструкцией из радиально уложенных бревен, а сверху закрыто каменной кладкой и насыпью, первоначальная высота которой составляла 5–6 м.

Курган был полностью разграблен еще в глубокой древности – по-видимому, через несколько лет или десятилетий после завершения погребальных обрядов. От погребенных в центральном малом срубе остались только отдельные кости ног; предположительно это были пожилой мужчина и женщина значительно моложе его. В погребениях между стенками большого и малого срубов некоторые костяки были переворошены, некоторые отсутствовали вообще. Тем не менее на площади кургана было найдено множество вещей, не замеченных или потерянных грабителями. Фрагменты меховой и тканой шерстяной одежды; фрагменты кожаных изделий; различные мелкие украшения из золота, серебра, бронзы, бирюзы, кости и рога; бронзовые и костяные наконечники стрел; бронзовый чекан; 3 бронзовых кинжала, в том числе один с изображением кабана на навершии рукояти; 5 бронзовых наверший каких-то предметов (посохов, жезлов или штандартов), изображающих горных баранов; многочисленные детали уздечных наборов; и наконец, прекрасная бронзовая дисковидная бляха диаметром 25 см, изображающая свернувшегося в кольцо хищника. Подобные изображения известны среди произведений искусства скифского круга и обычно (хотя и неточно) именуются «пантерами». Интересно, что она была отлита из оловянистой бронзы, в отличие от других металлических предметов, материалом которых была местная мышьяковистая бронза.

Особенности найденных предметов и изображений не оставляли сомнения в принадлежности всего комплекса к миру древних кочевников евразийских степей, известных