Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

class="p1">Погребальная камера, представлявшая собой двойной лиственничный сруб, была сверху герметично закупорена трехметровым слоем глины, поэтому в ней сложилась особая биохимическая среда. Органика животного происхождения в этой среде разрушилась, и даже кости сохранились плохо. Продукты разложения тел и одежды смешались с тленом от войлочных ковров, коими были укрыты пол и стенки сруба, и с грунтом, просыпавшимся сквозь щели в перекрытии. Образовалась вязкая масса, в которой были утоплены бесчисленные детали погребальных уборов. Осуществлять расчистку костяков было чрезвычайно трудно. Работа велась послойно и поквадратно. Каждый квадрат зарисовывался в процессе расчистки – как говорится, «из-под руки» – и наносился на общий план. Каждый слой тщательно фотографировался. В глубокой и тесной погребальной камере двое археологов, сидя на корточках и подолгу не меняя положения, чистили материал кисточками, скальпелями, иглами; художник рисовал на планшете, склоняясь у них над головой… Так удалось зафиксировать мельчайшие детали уникального погребения.

Кто же был похоронен в этом подземном жилище?

На полу сруба были уложены двое: мужчина лет пятидесяти и женщина значительно моложе его. Мужчина умер, по всей вероятности, от рака: на его тазовых костях обнаружены следы опухоли. На костях женщины следов болезни или насильственной смерти нет. Возможно, она была задушена или отправлена в мир мертвых при помощи какой-нибудь одурманивающей отравы. Оба тела лежали на левом боку со слегка согнутыми ногами, головой на северо-запад. Надо отметить: весь комплекс Аржан-2, включая главную могилу и наземное сооружение, настолько точно ориентирован по сторонам света, что его можно использовать как компас или как солнечные часы. На погребенных были надеты богатые одежды. Все истлело, кроме металла, камня и дерева, но по расположению многочисленных золотых деталей удалось приблизительно реконструировать внешний вид погребальных риз.

Голову мужчины венчал убор округлой формы из войлока или кожи, украшенный многочисленными золотыми и бирюзовыми бусинами и, возможно, отороченный мехом. По бокам на него были симметрично нашиты четыре фигурки лошадей с подогнутыми ногами, мастерски вырезанные из толстого золотого листа. Золотая бляшка, изображающая стоящего хищника из семейства кошачьих – то ли льва, то ли барса, – скорее всего, помещалась на головном уборе спереди, наподобие кокарды. На макушке была укреплена высокая фигурка оленя с ветвистыми рогами, выполненная из двух золотых пластин. Олень стоит на стройных, удлиненных ногах, устремившись к небу, как бы приподнявшись на цыпочки. В нем нетрудно узнать самого величественного копытного зверя центральноазиатской тайги – марала. Тот, кто бывал в тайге ранней осенью, наверняка слыхивал трубные пронзительные крики: ими самцы-маралы во время гона оповещают соперников и подруг о своем присутствии. Царский олень изображен с закинутой вверх и чуть назад головой: именно так закидывает голову марал, оглашая горно-таежные дебри своим криком. И маленький хвост его задран, как у марала, охваченного любовным вдохновением.

Олень – один из главных персонажей скифского изобразительного искусства. С его сакральным образом мы не раз встретимся в путешествии по миру древних кочевников.

Женский головной убор был высоким. От него сохранились две золотые шпильки длиной 30 и 35 см, толщиной около 4 мм; меньшая увенчана фигуркой ветвисторогого оленя. Эти шпильки – явление поразительное. Они покрыты резными изображениями зверей, шествующих друг за другом, причем их вереницы закручены на золотом стержне по спирали. Ни одну звериную фигуру невозможно увидеть целиком, изображения кажутся замысловатым нефигуративным орнаментом. Только на развертке, выполненной путем фотографирования со всех сторон и последующей компьютерной обработки, выявляется картина шествия зверей, и каждый его участник вполне узнаваем: олень, лошадь, верблюд, кабан, бык, антилопа, хищник из семейства кошачьих.

Шапка из войлока или кожи крепилась на этих шпильках, была украшена бусинами, двумя золотыми фигурками лошадей и, возможно, соединена с прической или париком. На последнее предположение наводят массивные золотые серьги, обнаруженные рядом с женским черепом. Сами по себе тяжелые, покрытые узором из зерни, они дополнялись привешенными снизу нитями золотых и бирюзовых бус. Такие серьги не могут держаться в мочке уха, – скорее всего, они крепились к головному убору и к прическе, соединяя их в единое целое.

Впрочем, украшения головных уборов мужчины и женщины были сделаны, по всей вероятности, специально для погребения: на них нет следов прижизненного использования, а на одной из лошадок был обнаружен микроскопический заусенец, который наверняка отломился бы, если бы шапку регулярно надевали и снимали. А вот гривна, обнаруженная в районе шейных позвонков мужского скелета, имела длительную историю использования в мире живых. Эта гривна – самое массивное золотое изделие из всех аржанских вещей, ее вес более 1,5 кг. Она представляет собой литой золотой прут, свернутый в кольцо диаметром около 20 см, с лицевой стороны имеющий утолщение в виде квадратного в сечении бруса. Поверхность кольца украшена закрученными по спирали вереницами зверей, подобных тем, что на шпильках, только несколько крупнее. Их контуры настолько тесно прилегают друг к другу, что между ними не остается ни миллиметра свободного пространства. На брусе же напаяны маленькие фигурки кошачьих хищников: их 133, а должно было быть 134. Одна фигурка утрачена: исследование под микроскопом показало, что она тоже была припаяна, но отломилась. Значит, гривну ее владелец носил при жизни, и носил долго. По-видимому, она служила одним из основных символов той власти и того общественного статуса, которыми располагал погребенный мужчина. Его смело можно называть царем, а его спутницу – царицей.

Оба скелета от шейных позвонков до тазовых костей были покрыты золотыми бляшками размером около сантиметра, изображающими кошачьих хищников – по рисунку таких же, как на головных уборах и на гривне. Всего таких бляшек оказалось более пяти с половиной тысяч. На их оборотной стороне имелись петельки, – стало быть, они были нашиты на верхнюю одежду царя и царицы. И нашиты не просто рядами, а в виде пламевидного узора, который удалось хорошо проследить в самом нижнем слое, на полу сруба, где не происходило смещений, вызванных разложением тел.

На поясах мужчины и женщины крепились железные кинжалы с золотыми украшениями – большой мужской, маленький женский – и наборы ножей. Мужской кинжал-акинак – один из самых замечательных предметов аржанского комплекса. Железо за 26 столетий полностью коррозировало, превратившись в бесформенную массу окислов, а тончайшие полоски золота остались на своих местах, так что по их расположению удалось полностью восстановить изначальную форму кинжала. Но техника его изготовления остается загадкой. По всей вероятности, он был не выкован, а отлит целиком, со сложнейшим рельефом, послужившим основой для нанесения золотых аппликаций. Так на поверхности железа появились изображения тигров, копытных животных и геометризованных фигур, составляющих великолепный орнамент.

Комментирует специалист:

«В арсенале скифского оружия мужской аржанский железный