Хроно-Хранители Вечности. Том 2 - Лариса Печенежская

ещё была далеко. Тем не менее, солнце уже поднялось выше. Горы постепенно сменялись густыми зарослями карликовых деревьев, где земля становилась мягче, а под ногами появились следы дикой природы. Здесь было заметно теплее, и оба мужчины сняли вязанные шапки, чувствуя, как их щеки приятно покалывает от нагревшегося воздуха.

– Природа здесь, конечно, первозданная, – сказал Боллард, шагая в такт с Дордже. – Так тихо, как будто весь мир замер.

Чангпа кивнул, не замедляя шага.

– В этом и есть её сила, – ответил он. – Она даёт тебе иллюзию покоя, а потом вдруг преподносит неприятные сюрпризы.

Дальнейший спуск был относительно лёгким. Они шли через небольшие полянки, усеянные редкими кустарниками, и, хотя почва здесь местами была скользкой, настоящих опасностей не возникало. Их тропа пролегала мимо горного ручья, который весело журчал, разбиваясь о камни, и в какой-то момент Дэйтон, остановившись, зачерпнул горсть ледяной воды, с удовольствием утоляя жажду.

– Кажется, что всё самое трудное осталось позади, – заметил Дэйтон, размышляя вслух.

Чангпа посмотрел на него с лёгкой усмешкой.

– Пока ты так думаешь, дорога всегда найдёт способ тебя удивить, – произнёс он с тихой иронией.

С каждым шагом они всё ближе приближались к зелёной долине, уходя всё дальше от ледяных вершин. Солнце, которое казалось таким тёплым утром, теперь нещадно жарило им спины. Спокойствие окружающей природы и медленное движение времени словно наполнили путешественников новой энергией.

Когда солнце начало клониться к закату, они решили сделать привал на небольшой поляне. Вокруг них был густой лес, укрывающий их от ветра, но внутри всё ещё не отпускала настороженность – природа казалась слишком спокойной после всех опасностей.

– Мы уже почти дошли, – сказал Чангпа, расстегивая рюкзак и доставая еду. – Надеюсь, оставшиеся часы никаких подвохов нам не приготовили.

– Дай бог, чтобы ты оказался прав, – улыбнулся Боллард, вытянув ноги и наслаждаясь кратковременным отдыхом.

Они поужинали молча, наблюдая, как последние лучи солнца скользят по небу, оставляя за собой золотисто-оранжевые оттенки.

– Ночуем здесь? – уточнил Дэйтон в надежде, что услышит положительный ответ. Он зверски хотел спать.

– Конечно, какой смысл срываться с места, чтобы через два-три часа искать новое для лагеря, – сказал Дордже, раскатывая спальник возле костра, который уже вовсю веселился в быстро сгущающихся сумерках. – Но завтра встаем первой зорькой. И без нытья.

– Да я уже и забыл, когда в последний раз ныл, – обиженно возразил Боллард, забираясь в спальный мешок и устраиваясь поудобнее.

Вскоре под его легкое похрапывание провалился в сон и Чангпа.

После ночного отдыха, когда первые лучи рассвета пробежали по их лицам, Боллард и Чангпа после легкого перекуса вновь отправились в путь. Их подгоняло нетерпение. И несмотря на то, что особых препятствий на пути не встречалось, они не позволяли себе расслабляться. Усталость, конечно, никуда не делась, да и боль в мышцах напоминала о тяжёлых днях подъёмов и спусков, но теперь перед ними маячил конец их мытарствам и скитаниям, и это добавляло адреналина в кровь, благодаря которому у них открылось второе дыхание.

Их маршрут проходил через каменистые склоны, где тихо поскрипывали редкие деревья, растущие по краям обрывов. Сквозь густой утренний туман начали прорисовываться очертания зелёных долин, вольготно раскинувшихся внизу. С каждым шагом туман редел, а воздух становился теплее, наполняясь запахом земли и диких трав.

– Сегодня мы снова увидим людей, – мечтательно произнес Боллард, обращаясь к Дордже, который шёл впереди.

Чангпа кивнул в ответ, молча ведя их через узкие проходы между камнями. Лес начал густеть, а тропа – расширяться, становясь более пологой. Звуки природы сменились мягким пением птиц, и земля под ногами сменила твёрдые камни на мягкую траву.

Скоро они вышли на небольшую поляну, окаймлённую крепкими широколиственными деревьями. Ветер шуршал в их кронах, даря долгожданное ощущение покоя. Боллард остановился, глядя на этот открытый участок леса.

– Что это за деревья? – спросил он. – я никогда не видел их ранее.

– Это вечнозеленые рудракши, – коротко ответил Дордже, не вдаваясь в более подробное объяснение.

Дейтон не стал ничего у него уточнять, но с надеждой все же спросил:

– Мы близко, правда?

Чангпа кивнул, указывая вперёд. Они уже чувствовали, что приближаются к цивилизации. Вокруг появлялись признаки человеческой деятельности: старые мостики, затёртые следы на земле, где когда-то проходили путники.

Они продолжали идти дальше, ускорив шаг. Вскоре перед ними открылась картина: внизу, в предгорье, примостилось небольшое поселение, крыши которого золотились в солнечных лучах. Узкие дороги змеились между домами, и дым из труб поднимался в спокойное утреннее небо.

– Там мы найдём помощь? – с тревогой, которую не сумел скрыть, уточнил Дэйтон, догоняя Чангпу.

Но тот, не затруднив себя ответом, ускорил шаг. И хотя оба шли с усилием, каждый их шаг был легче предыдущего. Спустившись с последнего каменистого склона, они оказались на мягкой тропе, ведущей прямиком в поселение. Люди, работавшие во дворах, подняли головы и с удивлением посмотрели на двух путников, спускающихся с гор.

– Осталось еще немного, – шёпотом произнёс Боллард, глядя на деревню перед ними. – Еще чуть-чуть.

Последний участок их пути был полон звуков жизни – домашний скот пасся на лугах, слышался смех детей, и всё вокруг казалось таким далеким от тех суровых условий, в которых они были всего несколько дней назад. Когда они наконец достигли первых домов, местные жители подошли к ним узнать, кто они и куда держат путь.

– Добро пожаловать, – сказал один из стариков, протягивая им кувшин с прохладной водой. – Вы прибыли с вершин?

– Да, – тихо ответил Чангпа, принимая воду. – У нас было долгое путешествие.

Он и Боллард обменялись друг с другом короткими взглядами, полными облегчения и осознания того, что их борьба за выживание завершилась.

Сакральный зал, где Вэнсу Милтону, Генри МакКелли и Саре Джеймс предстояло пройти Посвящение в Хранителей Времени, был самым священным и таинственным местом в Храме Вечности. Его величие и значимость ощущались даже на расстоянии.

Когда они вошли в зал, перед ними открылось пространство, которое казалось бесконечным. Высокие, до самых небес стены были сделаны из прозрачного материала, напоминающего кристалл, но при этом переливающегося золотым, серебряным и тёмно-фиолетовым светом. Этот свет не отражался на полу – он как бы просачивался сквозь стены, образуя мерцающие узоры в воздухе, напоминающие временные потоки, движущиеся по вечной спирали. Казалось, что сами стены дышат, пульсируют ритмом времён, сменяющих друг друга, как главы в древней книге бытия.

В центре зала возвышался Алтарь, вырезанный из уникального материала, известного как люксориум. Этот минерал был совершенно неведом на Земле, а его происхождение скрывалось за пределами известных звёздных систем. Он обладал поразительной природой: его поверхность постоянно менялась, переливаясь оттенками от глубокого чёрного до сияющего серебра, но это изменение не было случайным. Каждый цвет отражал определённую эпоху или важное событие во временной линии вселенной. Когда поверхность алтаря начинала светиться тёмно-синим, это был знак, что он погружается в древнейшие времена, в эру формирования звёздных систем и первых цивилизаций. Оттенки золотого появлялись, когда алтарь отражал величие расцвета великих империй – от Вавилона до Атлантиды. Светло-зелёный и серебристый символизировали моменты научных открытий и эпохи процветания.

Каждое мерцание и движение цвета было тесно связано с событиями, которые сформировали вселенную. Люксориум словно оживал, когда отгремевшие войны, революции и возрождения великих народов снова проходили перед его «глазами». Это был не просто минерал – это было само Время, заключённое в вещественную форму, и каждый, кто стоял перед Алтарём, мог почувствовать его величие и историю.

Однако он еще и поглощал свет, излучая обратно мягкое эфирное свечение, которое, тихо пульсируя, отражало сам ход времени – каждый миг и каждое мгновение.

Алтарь имел сложную, почти органическую форму. На первый взгляд казалось, что он состоит из живых