Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Новый год! Ура!

Первая нерабочая декада января – небольшая катастрофа для северных населённых пунктов. Выехать не получается – дорого, деньги копят на лето. Остаётся есть, пить и слоняться из гостей в гости. Никаких лыж, коньков и санок быть не может, над всем Севером устанавливается мощный морозный антициклон с температурами минус 40–45. Были года и до минус 50! Тогда на восточных месторождениях температура опускается до минус 57.

Каникулы кончаются, люди выходят на работу, но на месторождениях работа стоит. Стоит техника. Стоят нефтяные качалки. Стоит транспорт. Минус 35 – предельная температура для стали: при более низких она становится хрупкой и крошится. А тут минус 50!

Жизнь замирает. Милиция не выпускает из посёлка легковые автомобили, чтобы не помёрз народ на дорогах – в машинах с заглохшими двигателями. И всё равно прорываются… Всё равно глохнут. И всё равно замерзают.

Морозы. Весь январь морозы. Но как-то в 94-м на Новый год случилась оттепель, всё текло и изменялось, продлилось это чудо чудное недолго: через три дня вернулись морозы и восстановили status quo.

Февраль жизни не облегчает. Именно в феврале 90-го Шурка впервые отморозил себе уши, когда приехал знакомиться с Севером.

А в феврале 98-го он первый раз увидел на термометре минус 50. Тогда «полтинник» стоял две недели кряду. На работу Ребров ходил, надевая поверх пиджачной пары лыжный комбинезон и пуховую куртку и передвигаясь короткими перебежками от магазина к магазину.

По улице ходят почти не видя. Закутанные, замотанные, кто в очках – без очков – всё равно от них толку нету, стёкла сразу покрываются изморозью. А мимо проплывают туманные фигуры. И не только ничего не видно, но и не слышно – ощущение, что даже звуки замёрзли.

И кажется, что всё вымерло и не будет конца и края этим морозам…

Но нет! К концу февраля температура поднимается, и тут уж налетает ветер. Пока стоят морозы, ветра нет. Как только холод отпускает – начинается светопреставление. В сейсмопартиях вагончики специально устанавливают буквой П: чтобы человек, выйдя в пургу по нужде, не заблудился. Но случаев, когда замерзали в трёх метрах от вагончиков именно в феврале, сколько угодно – каждый год пополняется копилка страшных историй.

Свистопляска будет до марта, но иногда в конце февраля устанавливается замечательная солнечная погода, и днём под солнцем начинает таять снег. Это первое напоминание: северная зима не вечна, и она закончится, и когда-то обязательно придёт лето. Пусть короткое, пусть комариное, пусть дождливое, пусть холодное, но всё равно – такое долгожданное лето…

Рассказ пятый. Северная рыбалка

Удачные рыбалки Шурка может сосчитать по пальцам. Причём одной руки. Ну не рыбак он. Не случилось. И это несмотря на то, что рыбалка на Севере – наряду с охотой, сбором грибов и ягод – одно из главных удовольствий, развлечений и видов культурного отдыха.

Про рыбалку «наливай да пей» говорить, конечно же, нечего. На настоящей рыбалке если и пьют, то «для сугреву» или для аппетита под уху. В Северном целые рабочие коллективы выезжали в выходные на такие настоящие рыбалки. И Шурка выезжал…

Замечательная была поездка за карасями на старицы[216] Иту-Яхи, в район Северо-Западного месторождения. Караси на Севере огромные! Шурка, когда первый раз увидел, решил, что это карп средних размеров. За такими и поехали на два дня с ночёвкой.

Добрались на партейном уазике до Иту-Яхи, переправились через быстротечное русло на резиновой лодке, заросшими тропами прошли и пронесли лодки, расставили сети на старице. (Сети на Севере – обычный способ лова, и законом не возбраняется ставить их на непроточных озёрах и старицах.)

Сети расставили, лагерь разбили – тент от дождя и спальные мешки. Палатку не ставили. Развели костёр, и, пока всё городили – в первую сетку попались три рыбины. По полкило каждая!

Тут же заварили уху. Настоящую. Без картошки и пшена. Только рыба, лавровый лист, зелень, соль и перец. Рыба чистилась по особому рецепту Александра Григорьевича Золевского. Да-да, всё того же Григорича – куда же без него? Более того, он сам и чистил.

Есть место у карася, Григорич называл его «мезьга» – кровянистый нарост с внутренней стороны позвоночника в брюхе, так вот, упаси господь вычистить его! Если вычистил – всё! Выливай уху в озеро. Так комментировал процесс чистки Григорич. Но Шурка, Славка и Гришка Бевзенко, который незаметно подкинул в котелок пару картофелин, были не столь критичны. Уха, на их дилетантский взгляд, получилась отличная! Рыба-то свежая! Настоящая уха – она из свежей рыбы.

И пока в сетки ловились следующие караси, они сидели и вкушали уху с чёрным хлебом под водочку. А как же? Водочка к ушице – милое дело! Природа, воздух, красота, комара и мошки́ уже нет, костерок…

Хорошая получилась рыбалка! Они и домой рыбы привезли. Соня чуть в обморок не упала, когда Шурка с добычей вернулся. Не было такого!

Однако сеткой – рыбалка промысловая. Совсем другое дело – удочка или спиннинг. И Шурке однажды повезло попасть и на такую рыбалку.

Летом 93-го Гришка Бевзенко, Васька Федорчук и Шурка на ГАЗ–66, на их верной «шишиге», объезжали месторождения Северной нефтяной компании. Мониторили нефтяные загрязнения. Подозрительные участки предварительно выделялись на компьютере по материалам аэрофотосъёмки, а проверялись полевыми работами. Проверка простая – приехал, нашёл подозрительную лужу, ткнул палец, понюхал – нефть! Загрязнение.

Мотались аэрокосмогеологи по полторы-две недели по федеральным, промысловым и межпромысловым бетонкам. Но иногда с дорог сворачивали – всё-таки «шишига» – вездеход.

Машина эта стала им как дом родной. Аэрокосмогеологи приобрели её в 92-м и оборудовали по полной. В кунге[217] установили три лежанки-рундука, печку, раскладные стулья, даже складной стол. Всё под рукой: и еда, и необходимая аппаратура (они по ходу дела и лоцировали). Теперь, если космогеологов не выбрасывали за двести километров вертолётом, они в любое место выезжали на «шишиге» и горя не знали. Тепло, сухо и не дует – это вам не палатка!

Инспектируя органами чувств нефтяные разливы и проехав за неделю уже не одну сотню километров, бригада Василия Федорчука остановились на выходной между Новогодним и Янгпуровским месторождениями.

Места в 90-е там были чистые – никто без дела не шарахался. Встали на невысокой песчаной гриве. В полутора километрах – озеро Нюдя-Тырель-Яхато. Оно их и интересовало. Как известно, тушёнка в полях приедается на третий день командировки до смерти. А поэтому рыба или