Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Хрен с ней, с твоей Светой. Пошли выпьем!

Ночью Шурку разбудил телефон.

– Алё, слушаю… – зашипел он в трубку, стараясь не разбудить семью.

– Шу… Шу… Шура! – услышал Ребров в трубке Ваську. – Н-н-ну, скажи ты ей! Мы же б-б-были в поле! Б-были?

«Ничего слушать не буду!» – раздался в телефоне противный Светкин голос; послышался удар, и в трубке запикало.

Вот оно как. Война! Постояв в задумчивости, Шурка положил трубку, сходил на кухню, попил воды, глянул на часы – второй час ночи, и лёг спать.

Утром младший Ребров в партии на кухне застал тёплую и уже развесёлую компанию с початой бутылкой. Заседали все вчерашние, будто и не расходились: Гришка, Нестор, Колька и Васька. Под глазом у Федорчука расцветал синяк.

– Э! Ребров! – ревел Колганов. – Выпьешь с нами?

– А чего отмечаем? – подставил рюмку Шурка.

– А пусть Василий расскажет, – посмеиваясь в бороду, предложил Полищук.

– Да… д-да я уже два раза рассказывал, – отнекивался Васька.

– А мы ещё послушаем, рассказывай-рассказывай.

– Н-н-ну-ну, я вчера пошёл домой. По пути взял вина… цветы… Пришёл. С-светка радостная такая, пожрать приготовила. Мы в-в-выпили. Разговорились. Что-то она занервничала, н-н-ну-ну, у неё бывает… И вдруг стала выяснять, а где я целую неделю был. Я ей говорю: «В поле!» А она не верит. «А чего ты тогда такой весь бритенький, весь чистенький?» – говорит. А я говорю: «Специально для тебя побрился, дура!» А она ни в какую. Я уже и Шурке позвонил. – Васька повернулся к Реброву. – Извини, Шур. И Григорию. Н-н-ну, она вроде бы успокоилась. С-сели ещё выпили вина. А п-п-потом пошли ну… ну…

– Понятно, куда вы пошли. – Нестор кивнул, мол, продолжай.

– Н-н-ну, я штаны с-снимаю, а трусы – наизнанку! Светка – бах мне в глаз! Орёт: «Я так и знала, что ты по-по бабам шатался…» – ну, в общем, понятно. Я её с-скрутил. Короче, помирились, только вот фингал теперь, хоть свет не включай в туалете – и так всё видно.

Шурка слушал внимательно и сочувственно кивал, а коллектив тихо помирал со смеху.

– Н-н-ну чего вы р-ржёте, как кони? – вскинулся Васька, потом огляделся, замахнул рюмку, закусил и вдруг сам расхохотался в голос.

– А я тебе говорил, – смеялся Нестор, – не надо было бриться!

Ну да. Лучшее – враг хорошего. Вернулся, и слава богу! А бритый или небритый, в нижнем белье или без – это всё мелочи.

Этюд в чёрных тонах. Екатерина – Катька

Они издевались над ней. Надсмехались. Кричали, что б… и не достойна жалости. А Шура смотрел на жалкое, избитое существо под изорванным одеялом, и никак не мог понять, как же человек может опустить себя до такого скотского состояния.

– Она сама припёрлась сюда. Мы думали от дальнобойщиков, нет, оказалась, из города.

– А вы?

– А чё мы? – Большой друг Вани, красавец-брюнет, башкир Фархат, ростом под косяк любой высоченной двери, развёл руками. – Она сама.

– Фархат, ну, как сама? – Шуру всего трясло. – Ну, как сама? Она же человек.

– Да какой человек, – гнусным голосом возразил плюгавый пыльноволосый шнырь, – деньги воровала, портвейн чужой пила, в углу насс… ла.

Существо, не выбираясь из-под одеяла, напряжённо вглядывалось в Реброва.

– Воровала? – спросил её Шурка.

– Врут они! – выкрикнуло она. Синяки по всему лицу, глаза заплыли, волосы, как пакля.

Шура приехал на эту лесопильную базу к вахтовикам по наводке Ваньки. Брат предложил самим сделать кровать, в мебельных магазинах шаром покати, а у Ярослава был опыт творчества в плане мебельных дел. Опыт, конечно, так себе, но другого в наличии не имелось. И Шура приехал за двумя кубометрами сосновых досок.

– Ну хорошо. Ну украла, – произнёс Шура. – Сколько украла?

– Пятьсот рублей! – выкрикнул шнырь.

– Фархат? – Шурка повернулся к башкиру.

– Да откуда я знаю? Этот вон говорит.

Шурка покопался в карманах, достал пятисотку и положил на стол.

– В расчёте? – кивнул он шнырю.

– Стаканчик портвейна бы… – негромко прошептало существо.

– Как тебя зовут? – почти брезгливо спросил Шура.

– Катя. Екатерина, – ответило существо.

– Екатерина Великая, – заржал ещё один участник бардака. – Императрица! А вчера отсасывала, как обычная б…

– Фархат, она вам ещё что-то должна?

– Нет, Шур. Она свободна. Забирай.

Женщина заёрзала под одеялом:

– Добрый мой, хороший, – по-цыгански запричитала она, – дай им на стакан портвейна, у них есть, я знаю… А я тебе, хочешь, прям здесь дам? – С этими словами она распахнула одеяло и раздвинула ноги. Шура глянул… и комок подступил к горлу. Худющая. Кожа да кости. Титек нет. Промежность воспалённая. Как её здесь… Сколько раз…

Оглядевшись, он высмотрел её вещи и кинул ей:

– Одевайся.

Развернувшись к Фархату спросил:

– Портвейн есть?

– А то! – ответил башкир.

– Почём?

– Так тебе как другу Вани за лес и за то, что увезёшь эту, бесплатно!

– Не-е-е! Так не пойдёт, – засуетился шнырь. Но Фархат двинул локтем, и шнырь закашлялся.

Пила Катя жадно, прямо из бутылки, половину осушила в три глотка, вторую Шурка отобрал у неё.

Натянув на себя майку, трико, расправив засаленные волосы, она опохмелившимся, наглым голосом произнесла:

– А хочешь, я тебе в зад дам? Прямо здесь?

– Забирай её, – шепнул Фархат, – иначе убьют её. Прямо здесь.

Шура привёз доски и с помощью Славки и Фархата занёс домой.

– Ты чего такой? – настороженно спросил Славка, когда они остались одни.

– Бедная Лиза, говоришь? – злым голосом прошипел Шурка. – Соня Мармеладова? Всё книжки читаешь?

– Шур…

– Что «Шур»? Ну, что «Шур»? Выпьешь со мной? Портвейна? «Три семёрки»? Полбутылки осталось.

Екатерину он встретил много лет спустя, уже в начале двухтысячных, она работала репортёром в местной газете и пришла брать у него интервью. Была она всё такой же худой, но выглядела совершенно иначе. Стильная, ухоженная, с маникюром, в браслетах и кольцах. Она не узнавала его. А Шурка её разглядел сразу. Екатерина изящно курила и расспрашивала, Шурка отвечал, но его подмывало спросить: помнит ли она вкус портвейна «Три Топора»[215]? Но сдержался. Сам-то тогда лучше?

Рассказ четвёртый. Приговор

Нестор Полищук загорелся идеей провести коллективу Аэрокосмогеологии медосмотр. И не в обычной поликлинике, а в шикарном, расположенном на берегу замечательного озера Кан-То, профилактории «Озёрный». Такая вот блажь.

Специалистов там, правда, хватало, провести осмотр двадцати человек им не составило большого труда. При этом кроме традиционных методов – измерения давления, анализов крови, тестовых таблиц для глаз и ударов молоточками по коленке – в профилактории практиковали и более современные, так сказать, модерновые методы: УЗИ, компьютерную и функциональную диагностику… и всякое другое, разное.

Как обычно бывает на