Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Однако Ребров-старший сумел-таки договориться с ней и мог поддерживать в рабочем состоянии. Однако в тот первый день, когда он только начинал с ней знакомиться, она показала всё, на что способна.

Несмотря на строптивый характер печки, космогеологи обустроились. Расстелили спальники на досках, разложили рядом с собой нежную аппаратуру, поужинали наскоро приготовленными макаронами с тушёнкой. Времени меж тем набежало уже часов восемь, и они потихоньку стали укладываться спать. А чего ещё делать?

Но сон в полевых условиях – издевательство отдельное!

Вот как Шурка описывал этот процесс своим самарским друзьям: «Забираешься в спальник, когда температура в балке выше сорока… плюс сорока. Так протапливают, чтобы на дольше хватило. От жары хочется выброситься на снег, но ты лезешь в спальник… А там… минус! „Контрастный душ“. А лезешь в одном нижнем белье, иначе ночью замёрзнешь. Народная мудрость. Мол, в перчатке, где пальцы каждый сам по себе, рука мёрзнет, а в варежке – нет. Если лечь в спальник голым, все части тела должны греть друг друга. Физику процесса понимал, но при этом мёрз отчаянно. Если бы не понимал, а принимал на веру, может, и не мёрз бы. Вера, она сильная штука… И вот лежишь в спальнике, балдеешь, после жары даже комфортно. Потом остываешь и начинаешь трястись от холода. Через какое-то время спальник потихоньку прогревается от тех самых частей тела, а температура в балке падает – печка доела дрова. В этот момент нужно заснуть! Обязательно! Если не успеешь, дальше будет хуже. Сначала прячешь от холода нос и затыкаешь дырки в спальнике – дышать становится нечем, потом и к этому привыкаешь. Лежишь, считаешь баранов и вдруг в какой-то момент понимаешь, что холод таки добрался до тебя. Снизу. Пытаешься подкладывать ладони под задницу. Но холод впивается в спину, и никакое подкладывание рук не помогает. А что помогает? А помогает, что Славка тоже замёрз и, матерясь, выбирается из спальника, начинает топить печку».

Через полчаса снова тепло – и так по кругу, пока не наступит восемь утра. Тогда уже Золевский не выдерживает. Матерясь, он вылезает из спальника – но не для того, чтобы затопить печку, а чтобы справить малую нужду, и запускает в вагон ещё больший мороз. И теперь уже матерятся все. Но через полчаса – снова тепло и идиллия, потому что Славка опять затопил печку, и кто может, тот досыпает, а кто не может, бежит из вагончика «окропить снежок жёлтеньким».

С мучениями проходит ночь – начинается день. Тёзка Шурки готовит завтрак. А что у них на завтрак? Молочная рисовая каша! Не хухры-мухры – как из дома не уезжали.

Комфорт в полевую жизнь привнёс всё тот же лесник Золевский. Это он приучил всех ездить на полевые работы «как люди». До него возили одну туристическую палатку, махонькую печурку и спальники, спали с медведями в обнимку, играли на балалайках, ели тушёнку и красную икру прямо из банок. Только что не руками. А может, и руками – Шурка не видел, не застал. Григорич посмотрел на всё это, произнёс свою любимую фразу: «Ё… ные туристы!» – и за месяц с Гришкой изготовил две армейские палатки с разделкой под высокую печку, доски под спальники и прочие удобства. «Не на себе возим!» – изрёк он.

Он же завёл правило: питаться в поле, как дома. Утром молочная каша, днём – первое и второе, вечером – обязательно горячее, лучше дичь или рыба. Не тушёнка! Нормальный такой быт.

Так они начали свою трудовую жизнь на 57-м километре трассы Янгпур – Выгаяхинское месторождение. Утром вставали, готовили завтрак, шли на работу. Золевский с Марчуком брали нивелир – «хитрый глаз» – и размечали территорию будущего карьера. Шурка экипировался радиолокационной аппаратурой и шёл на лыжах лоцировать. Славка выводил на самописец полученные Шуркой результаты, заодно занимался по хозяйству: готовил обед, топил печку, поддерживал жилое состояние вагончика. Работали почти дотемна – часов до двух-трёх, – потом заготавливали дрова и паковались на ночь. Обедали, выводили новые материалы. Отрисовывали территорию будущего карьера, готовили ужин, ужинали, слушали радио, ложились спать, мучились во сне, вставали, завтракали, шли на работу… Жизнь, полная романтики.

На третий день к ним с утра на «гэте» приехали Янис и Стас – узнать, как идут дела, не надо ли чего, а главное… Главное – узнать, как тут у них с рыбалкой?

А как у них с рыбалкой? А никак! Не до неё. За день уставали, как собаки. Но раз руководство решило узнать, ответ надо подготовить. Всей толпой сели в «гэт» и отправились на излучину Вынгаяхи, через мерзлотное болото, через озёра, по мерзлотным буграм, по глубокому в подрез кабины «гэта» снегу. Молодой Медведев сидел за рычагами: газуя, когда забирался на бугры, и притормаживая, когда проваливались к озёрам.

– Не тормози! – орал ему в ухо Золевский. – Н-не тормози! С ходу проскакивай низину!

Но неопытный Стас боялся и притормаживал. И в одной из таких мочажин вездеход, в очередной раз взревев, пытаясь выбраться на бугор, вдруг захлебнулся и сдох. Стас давил кнопку зажигания, давил, но слышался лишь слабый шелест стартёра, двигатель не запускался.

Янис метнулся к аккумуляторам, поковырялся, а потом с прибалтийским акцентом выдал:

– Аккумулятор, б… дь, лопнул!

– Как лопнул? – эхом откликнулись все.

– Поперёк. Наверное, когда ты, Стас, последний раз провалился, он и лопнул.

– Я же говорил: н-не тормози! – начал заводиться Золевский.

– Я думал, там озеро… – оправдывался Стас.

– Озеро! Конечно, озеро! Только ты проехал его уже… Льда там… два метра! Чего ссал?!

Шурка сидел и видел, как на него пристально смотрит Славка, и уже догадывался, что тот сейчас предложит.

«Нет, – качал Шурка головой. – Не потащу я по болоту наши аккумуляторы. И не думай. И…»

Но старший сказал:

– Шур, пошли притащим аккумуляторы. По-другому не получится. Пока двигатель не остыл. Пошли… На лыжи поставим и притащим…

– Все пойдём! – предложил Золевский. – Вы один потащите, а мы с Игорем второй, на-на… всякий случай.

Через полчаса они, закрепив на лыжах аккумуляторы – двадцать пять килограммов каждый, – как известные персонажи картины «Тройка», – тащили клятые энергонакопители от вагончика к вездеходу.

Ещё через полчаса вместо лопнувшего аккумулятора установили свой и выяснили, что он дохлый. На аппаратуру его хватало, а на запуск двигателя – нет. То же было со вторым.

– И чего теперь делать будете? – закуривая папиросу, поинтересовался Золевский у вездеходчиков.

– Пойтём за тракторами, – за двоих ответил Янис.

– Ага. За