Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

ветра в лесу и одновременно идти, но там снега столько, даже лыжи не спасали. Выходили на болото – их сдувал ветер. В конце концов решили пересидеть пургу в лесу. Выкопали в снегу яму, развели костёр. Несколько часов сидели у костра, грелись, рубили деревья, пили чай. Выпили весь, съели всё печенье, всю тушёнку и сало. Ночью, когда стало проясняться, встали на лыжи и пошли на факел. Уже на исходе сил, в полночь, они выбрались на кустовую площадку и попали (случайно!) на объезд бригады ремонтников. Те своим ЗИЛом и доставили их на подбазу. В общем, повезло.

– Слафка, а я теперь снаю, сачем нужна ферёвка в тунтре, – весело со своим прибалтийским акцентом сообщил Янис.

– Да-а-а-а-а? – притворно удивился Славка. – И зачем?

– Связываться. Связываться нато ферёвкой. Кокта стало ничего не видно… ис-са пурги, мы свясались. А так я бы Стаса потерял. – Янис аккуратно почесал обмороженную щёку. – Никокта бы не поверил, что вот так можно саблудиться и самёрзнуть стесь.

– Ё… ные туристы! – развёл руками Александр Григорьевич.

Основная часть латышских работников «Латдорстроя» вернулась в Латвию в 92-м, через год после развала Советского Союза.

Латыши вернулись, а российские парни остались. Им возвращаться было некуда… Да и незачем. На Большой земле начинались лихие девяностые. Но связей с домом они не теряли.

Интермедия. Дорога домой

Поздней осенью 93-го к младшим Ребровым в гости решились приехать родители Сони. Но прямых поездов не существовало, а прямые рейсовые самолёты летали только летом, да и то не чаще двух раз в неделю. Ехали родители железной дорогой с пересадкой в Сургуте. До Сургута – почти двое суток поездом Самара – Нижневартовск, прибытием в 23 часа «с копейками». Семь часов ожидания. Пересадка. И ещё шесть часов на поезде Челябинск – Пурпе.

Чтобы не испытывать терпение тестя – тёща у Шурки выносливая, – Ребров решил встретить их на машине в Сургуте. Сам Шурка по жизни водить автомобили так и не научился – не сложилось у него с техникой, – поэтому он попросил помочь Колганова на его «копейке».

Из Северного они выехали за семь часов до прибытия поезда. За пять с половиной добрались до Сургута. После полутора часов ожидания Шурка встретил тёщу, тестя и – совершенно неожиданно – сестру жены Татьяну с малолетней дочерью. Это стало сюрпризом.

Если бы нужно было ехать – ну, хотя бы часа два, то можно было бы наплевать и уехать всем вместе на Колиной «копейке», она бы выдержала. Но пять с половиной часов… Посты ГАИ на выезде и въезде… И Шурка принял решение: старые и малые едут на машине, а они с Татьяной дожидаются поезда.

В результате на всё про всё у Шурки ушло около двадцати часов. Почти сутки!

Да, непросто было добираться в посёлок Северный в конце прошлого века. Даже встреча занимала уйму времени. И смена вида транспорта мало что меняла. Летать на самолётах с пересадками – дорого. Ездить на поездах с пересадками – долго. Можно было комбинировать, вроде оптимально, но суетно. За время проживания в Северном братья испробовали разные варианты.

В самом начале своей северной эпопеи, в марте 90-го, Шурка летел через Тюмень. Не худший вариант, но там приходилось долго ждать стыковки. И ещё… Кто бы когда ни использовал этот маршрут, всегда зависал в тюменском аэропорту Рощино по метеоусловиям аэропорта прибытия.

С ноября по середину апреля метеоусловия эти бывают настолько гадкие, что, вылетая на Север, в аэропортах Самары, Тюмени и Москвы можно было сидеть сутками! Порой в них скапливалось такое огромное количество здоровенных северных мужиков, что от скуки они начинали бузить.

А ещё можно было неожиданно попасть в историю. Как это случилось с Шуркой в конце девяностых, когда он возвращался из московской командировки.

В ту декабрьскую пятницу самолёт вылетел из Внуково с задержкой на полчаса. На задержку никто внимания не обратил. Подумаешь, полчаса. На рейсе был неординарный пассажирский состав: в салоне бизнес-класса летело всё руководство Северной нефтяной компании, возвращались после защиты бюджета в Москве.

Самолёт летел уже больше четырёх часов, когда пассажиры начали беспокоиться: не пора ли садиться? Наконец через пять часов полёта экипаж объявил, что по метеоусловиям(!) аэропорта прибытия – «туман» – самолёт уходит на запасной аэродром в Сургут.

Прям насмешили. Уж где-где, а в аэропорту Сургута зимой всегда неблагоприятные метеоусловия – густой туман, а точнее – пар от ГРЭС. «Удачно» взаимно расположены – аэропорт и две ГРЭС. Но в этот раз, на удивление, в Сургуте действительно тумана не было.

Сели. Времени около шести. Не страшно – не ночь же ещё. Высадили и отвели в зал ожидания, где уже томились пассажиры киевского рейса, тоже не долетели до Северного.

И тут пронеслось! Северный в 19.00 закрывает аэропорт! Ждать их не собираются. А дальше выходные, и аэропорт не работает.

Пассажиры кинулись к междугородним телефонам выяснять метеоусловные подробности Северного.

Да, отвечали оттуда, туман и лёд на ВПП, а также глад и мор, а главное – шёпотом – обслуживающий персонал аэропорта хочет забить и закончить рабочий день.

Широкими шагами через зал ожидания шёл генеральный директор Северной нефтяной компании. Он громко и внятно произносил матерные слова в микрофон спутникового телефона. «С мэром… С мэром говорит…» – зашелестела толпа.

Суть разговора генерала с мэром Северного в переводе на цензурный сводилась к следующему: «Северная нефтяная компания – основной налогоплательщик в посёлке. Изыщите средства к тому, чтобы немедленно принять самолёт с руководством СНК, а иначе…», далее текст переводу не подлежал, совсем.

Пассажирам в некотором смысле повезло, что с ними летело столь высокое начальство. Иначе бы всучили багаж, дали коленом под зад – и добирайся как знаешь. Было и такое как-то. А так уже через полчаса их снова грузили в самолёт.

Не обошлось без чехарды: один пассажир с киевского рейса всё пытался сесть в московский и уговаривал стюардесс: «Ну какая вам разница?! Всё равно же летим в Северный! Ну что вам жалко, что ли?»

Кстати, дорога в Самару через Москву, именно через Москву, как было не раз пересчитано, оказалась самой оптимальной. Самолёты летали по утрам, поезда ходили быстро – всего четырнадцать часов, – а временные нестыковки компенсировались посещением родственников. Родственники в Москве есть у всех. Даже у тех, кто уверен, что их нет. Большая она – Москва.

Но не без курьёзов оказался и этот маршрут.

В 2004-м – Влад тогда уже учился в университете – младшие Ребровы поехали в Самару