Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Давай-давай-давай… – подгонял он всех. – Хватит копаться! Раньше сядешь – раньше выйдешь! Вчера уже всё собрали. Поехали!

Но Нестор Полищук по-начальнически оборвал его:

– Не сепети, Григорий! Сейчас мужикам здоровье поправлю, и поедете!

В гараже накрыли небольшой столик: сало, чёрный хлеб, лук, чеснок, бутылка водки. Нестор аккуратно разлил бутылку на пять стаканов, поднял свой – все потянулись, чокнулись.

– Ну, чтобы всё пошло хорошо! – Полищук выпил и аккуратно занюхал кусочком хлеба.

Остальные последовали его примеру, выпили, крякнули и разобрали закуску.

– Богданыч, ты с латышами созванился? – Золевский как бригадир волновался больше всех.

– Да ждут вас там, ждут! – И, оглядев бригаду, Полищук скомандовал: – Всё, мужики, по коням!

Полевики погрузились, Гришка завёл уазик, и они выехали.

До Янгапура – два часа – дорога прошла в дрёме. В «Латдорстрое» их ждали и сразу препроводили к начальнику. Кто-то наплёл ему, что едут «космонавты»… и прямо из космоса будут искать место под песчаный карьер. Пришлось объяснять, как на самом деле творятся чудеса.

Но космические снимки живо заинтересовали господина Медведева – а какая ещё могла быть фамилия у главного «латыша»? – причём больше всего его интересовали поймы со старицами, а в некоторых местах – и русла рек. Рыбаком оказался начальник, заядлым рыбаком. Часто встречающаяся страсть в Западной Сибири среди руководящего состава, и не только.

– А вы, значит, базу возле реки наметили? – радостно потирал руки господин Медведев, разглядывая снимки.

– Да. Вот з-здесь. – Григорич указал пальцем на снимке. – Тут излучина Вынгаяхи, а тут – п-предположительно песчаная грива, песка там уйма, н-надо только проверить мощность сухого.

– Метра два-три точно есть, – пообещал Славка. – Надо только…

– Погоди, – отмахнулся начальник, – погоди, а рыбачить-то вы собираетесь? – Он внимательно оглядел космогеологов. Рыбалка-то – она интереснее сухого песка. А песок… да куда он денется, песок этот?

– Ну-у-у-у… – неуверенно замычал Золевский. – Сетку-то мы взяли… Попробуем, наверное.

– Попробуйте! Обязательно попробуйте. А если рыбалка пойдёт, я на выходные приеду к вам. Договорились? – Медведев протянул руку Григоричу.

– Договорились, – пожал руку Золевский.

Через сорок минут, перегрузив свои полтонны в ГТТ, полевики выдвинулись на Вынгаяхинское месторождение.

Поездка на «гэте» – занятие муторное, но для Шурки уже знакомое и даже родное. Всё вокруг ревёт, грохочет, стучит, лязгает и отдаёт в спину. Даже поговорить нельзя – всё равно никто ничего не слышит.

Вёз космогеологов главный механик «Латдорстроя» Янис со сложной прибалтийской фамилией – а за рычагами сидел механик-водитель Стас Медведев – родной племянник начальника, совсем молодой парень, только-только закончил срочную службу в танковых войсках – и сразу «по блату» на Север. Шурка такой же «блатной» – его устроил брат. На Севере вообще одни «блатные»… Там же курорт, и денег прорва…

Спустя два часа вездеход прибыл на большую поляну посреди леса. Местом для базы полевики выбрали старую площадку разведочной буровой.

– А я всё думал: что такое на-на с-снимке? – радостно кудахтал Золевский, выглядывая из дверцы вездехода. – Ва-вагончик! И палатку ставить не надо. Сейчас мы ему щели за-заделаем…

– Молодец, старый! – Игорь выглядывал из-за спины Григорича. – Молодец!

– Молодец-молодец… – Славка ревниво растолкал их и выбрался на броню. – Стас, сдавай задом к вагончику, я скомандую.

Вездеход сдал – они выгрузились. Латыши хотели подождать, пока парни устроятся, но старший Ребров отправил их: по темени возвращаться – не самая лучшая идея, даже и с включёнными фарами.

– Правильно, Саныч! А то стоит тут, воняет… выхлопными газами. – Игорь только что откуда-то приволок дверь – своей двери у вагончика не было.

– Ты откуда такие ворота притащил, лишенец?

– С толчка снял, – радостно доложил Игорь, похлопывая рукавицей по колену – сейчас дорнитом[214] обошью… Классная дверь получится!

– А как мы в т-туалет ходить будем… без двери? – возмутился Золевский.

Шурка смекнул, сейчас начнут мужики прикалываться. Дверь им для туалета… И туалет. Ага… Где присел, там и туалет!

– Да! – подхватил Славка. – Как теперь стучаться и спрашивать: «Занято?»

– Поставить обратно? – Игорь развернулся с дверью.

– Да ладно. Всё равно инеем покроешься, пока сидишь, – никто и н-не заметит. – Григорич взял мотопилу. – Тёзка, пошли за дровами! – кликнут он Шурку. – Печка у нас адская, жрать будет кубометрами.

– А откуда у нас такая печь? – Шурка с восхищением разглядывал здоровенную буржуйку в вагончике.

– Столовая тут, по ходу, была. – Игорь прислонил дверь и зашёл внутрь.

– Похоже… – Славка заглянул и покрутил головой. – Даже что-то вроде столов вдоль стен. Ладно, мужики, давайте за дровами, а мы с Игорем попробуем обустроить эту холеру.

Дрова тёзки пилили и таскали, пока можно было угадывать в надвигающейся темноте, где дрова, а где пила.

Тем временем Славка с Игорем завесили одной палаткой пару окон, второй перегородили вагончик на две половины – иначе никогда не протопить эдакую громадину. Доски уложили поперёк на столах в дальней части, на досках расстелили брезент. Установили аккумуляторы, подключили пару лампочек и даже уже попытались растопить печку.

Семьдесят на семьдесят, полметра высотой, с солидной толстой трубой, запустить такую печку чрезвычайно сложно. С первого и до последнего дня ею занимался исключительно старший Ребров. Он её ласково называл: «атомный реактор», и при розжиге разве что только не камлал.

Процесс запуска был непрост и строго регламентирован. Для начала в печку загружалась береста с мелкими чурочками, которые старший заботливо готовил, отщепляя топором лучины, аккуратно укладывая поближе к печке, чтобы просохли. Того, кто задевал и ронял чурочки, Ребров матерно ругал и обещал отлучить от еды и тепла. Приняв такой любовно приготовленный запал, печка для начала делала удивлённый вид: «А это вы чё в меня насовали?», и начинала капризничать. У неё никак не появлялась тяга, а без тяги огонь задыхался, смесь тлела, гореть не собиралась и отчаянно дымила. В этот сложный момент Славка то открывал дверцу, то закрывал, то дул в печку, то, приплясывая, замахивал воздух полевым журналом. Делал всё, чтобы организовать тягу. Длилось представление минут десять, потом в печке накапливалась горючая смесь и воспламенялась. Печка делала: ПУХ-Х-Х, распахивала дверцу, извергала облако сажи и заводилась, как реактивный двигатель. И после этого в неё только успевай подкладывать. Спалить она могла пару кубометров древесины за час запросто, как и предрекал Григорич. Не верите? Ну ладно-ладно… Не пару. Но много могла спалить. Труба у неё при этом становилась огненно-красной. И уже через четверть часа в вагончике теплело, а ещё через полчаса сидельцы от жары начинали выбрасываться на снег. Если после этого печку остановить, то минут через сорок наступала благоприятная температура, расцветали цветы, и благоухали розы. Но ещё через полчаса