Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– всего пара дней – но Шурка что-то неудачно съел и вернулся с сильнейшим отравлением. Еле долетел. Когда он зашёл домой, Соня всплеснула руками и заохала. Видок у Реброва был ещё тот. Бледный… В поту… Глаза блестят… Он разделся, выпил три таблетки но-шпы и отключился, скрючившись на диване.

Ночью Шурка проснулся оттого, что Василий лежал у него на груди и тарахтел, как трактор. Почувствовав, что хозяин не спит, кот поднялся и перешёл под бок, продолжая тарахтеть. Шурка попил воды и снова отключился. В следующий раз он проснулся в четыре утра и обнаружил кота на подушке в головах. Всю ночь Василий обходил Шурку по кругу, прикладывался то к одному, то к другому месту, не переставая при этом мурлыкать-тарахтеть. Лечил он Шурку. Хотите – верьте, хотите – нет. Лечил! И к утру Шурке полегчало.

В тот день Ребров на работу не пошёл. И весь день кот не отходил от него. Ещё через день Шурка оклемался, и кот после ночных и дневных бессонных дежурств ушёл спать к себе в кресло.

Потом у кота опять воспалилась лапа (вышли последние осколки) – и в этот раз Шурка сидел с ним…

Прожил Василий долго – всё то время, пока Ребровы обретались на Севере. Под конец он стал скверно себя чувствовать – сказывался поход в подвал. Больные почки, больная печень… Но, когда Влад уже студентом в 2006-м приезжал на каникулы, кот находил в себе силы играть со своим самым большим другом, а по ночам снова спал у него в ногах.

Потом его не стало.

И теперь вся семья младших Ребровых поклялась… Никогда! Слышите? Никогда…

Но дом снова поменялся. И как-то уже в новый подмосковный дом вошёл другой кот. На сей раз порог квартиры переступили породистые лапы вислоухого шотландца Феликса.

«Без кота – жизнь не та!»

Когти могут впиться в ногу, но нога, поверь, не сердце,

Кошки так не ранят, как людишки иногда.

Тёплый кот меня утешит, ляжет на больное место —

И усну я, обнимая тёплого кота.

О. Пулатова. «Тёплые коты»

Рассказ седьмой. Собачий принцип

Сейсморазведка – геофизический метод, с помощью которого можно заглянуть в подземные глубины километра на три-четыре и отыскать породы и структуры, связанные с нефтью или газом.

Это если совсем по-дилетантски.

Метод трудоёмкий. В нём задействована масса вездеходной и тракторной техники, буровых установок, высокотехнологичных сейсмических станций.

А сейсморазведочная партия – это целый посёлок, человек пятьдесят-семьдесят, размещённых в паре десятков вагончиков, со своей инфраструктурой и со своей непростой жизнью. Есть ремонтная, есть дизельная, есть котельная, баня и, конечно, – столовая.

Есть столовая – есть собаки!

Обычно в партии живёт свора из пяти-семи собак, в основном лаек. Бывает трудно сказать, кому принадлежит конкретная собака, но все они как-то приписаны к вагончикам. Иногда их держат для охоты, реже – на шкуры, чаще они живут просто так, без цели. С утра и до ночи они безнадзорно гурьбуются, где им этого хочется. Территория работы у партии большая, и порой на профилях километрах в пятнадцати от базы можно встретить двух-трёх собак, которые куда-то бегут по только им известным делам.

Как правило, собаки приветливы ко всем живущим в партии, чужаков же нещадно облаивают, но, если те остаются, быстро к ним привыкают.

Так же поначалу были облаяны и братья Ребровы с Владом Зинчуком.

(Влад – новый инженер в группе радиолокации: молодой специалист, недавний выпускник Рижского института инженеров гражданской авиации. Тогда, в 1992-м, ещё поддерживались какие-то отношения с Латвией.)

Поселили космогеологов в «командирском» «двухкомнатном» вагончике начальника партии. Шурка с Владом заняли комнатку слева от прихожей, Славка – справа. В правой кроме Славкиной стояла «командирская» кровать, но начальник партии появлялся редко, занимаясь хозяйственными делами в Янгпуре и Северном, а потому комнатёнка эта была в полном Славкином распоряжении. Отапливался вагончик печкой почти такой же большой, как на Вынгаяхе, такой же бестолковой, с таким же зверским аппетитом. А ещё они на ней они готовили ужины. Можно было, конечно, кормиться в столовой… но Влад там сломал зуб, а Шурка получил расстройство желудка… Макароны с тушёнкой и не из французской кухни, но зато калорийное, а главное – безопасное.

Поселились и начали работать. Днём на снегоходе лоцировали сейсмопрофили, вечерами обрабатывали полученные материалы, готовили ужин, ели, слушали радио и ложились спать, снова поднимались, снова работали… Такой незамысловатый быт.

Партейная свора, для порядка облаяв приехавших аэрокосмогеологов, тут же с ними подружилась, пара банок тушёнки быстро уладила все вопросы. После этого большая часть собак причислила их к «своим», но молодая грациозная чёрная лайка стала выделять аэрокосмогеологов. Прибегала по утрам, сопровождала в поездках, вечерами приходила лизоблюдничать.

Славка собак любил и относился к ним по-человечески, исходя из принципа «человек человеку – друг, товарищ, брат», и лайку баловал. Влад, глядя на это, ворчал: «Не х… р потакать скотине всякой».

В принципе, Шурка с Владом соглашался: у него уже был свой небогатый опыт общения с собакой. Щенок колли поначалу был толстенький, забавный, плюшевый… как игрушка, они и называли его Джой – Весёлый. В доме все с ним возились, нянчились, только что в попу не целовали. Так продолжалось, пока щенку не исполнилось пять месяцев. К тому времени он из плюшевой игрушки превратился в мосластого подростка-хулигана, которой принялся терроризировать весь дом. Джоя стали бояться. И Шуркина жена, и сын. Только кот игнорировал его: он просто перешёл жить на другой высотный ярус. А Джой рос, набирался сил и начал пытаться устанавливать свои порядки. Чтобы угомонить хулигана, пришлось применить силу. Грубую физическую силу. К семи месяцам щенок точно знал, кто в доме хозяин, но, когда уже стал превращаться в умного взрослого пса, подцепил энтерит и сгорел за три дня. Жаль.

Из того недолгого опыта Шурка вынес урок: собаку нужно держать в строгости – тогда и тебе, и ей будет комфортно. Собака – зверь стайный, ей нужен вожак. В противном случае она попытается сама занять его место.

У Славки был свой, тоже невесёлый, опыт. За год до Джоя Шуркины племянники, Славка и Сашка, притащили в партию белого дворового щенка из овощного магазина. Он там с голодухи жрал капустные листья. Щенок оказался на редкость бестолковым – за что получил кличку Муму – но в партии прижился. Не стоило ему давать такую дурацкую кличку… «Как корабль назовёшь…» Хотя дело, конечно, не