Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– За мной, след в след! – повернувшись, крикнул Славка.

– Да пошёл ты… Корчагин… – отбрехнулся Шурка. И тут он явственно услышал лай и оглянулся… Эта зараза, вместо того чтобы вернуться бережком в посёлок, решила форсировать речку с ними. Она уже перепрыгнула три камня и целилась на четвёртый, куда ей было точно не допрыгнуть. Да даже если бы и допрыгнула – дальше всё равно оставалось ещё метров десять сплошной воды.

– Домой! Домой, дура! – заорал на неё Шурка.

Но дура присела и прыгнула; задние лапы заскользили на камне, и она жопой начала сползать в воду. Только в этот момент до Белки дошло, что дальше дорога – только на тот свет: по такому течению ей не выплыть.

Стараясь ступать аккуратно, удерживая равновесие, Шурка перехватил локатор, подобрался к камню и свободной рукой подтолкнул Белку. Та выбралась на камень всеми четырьмя лапами и завыла.

– Что, сука! – заорал Шурка. – Как выбираться будешь?!

Но Белка стояла и выла, нет, уже не выла – она звала, она плакала…

Тем временем метрах в трёх от Шурки Славка решал, куда наступить дальше, там, где он стоял, было уже выше пояса, и течение бурунами охватывало его тело. Услышав шум, он повернулся:

– Что! У вас! Там?! – через силу крикнул Славка.

– Зараза! Сволочь! Куда её?! Я не ухвачу её! Слав! Она тяжёлая!

– Щас! – прочитал по губам Шурка, и Славка стал медленно пробираться обратно. Когда до камня оставался всего один шаг, брат поскользнулся и ушёл под воду. «П… ц! – вспыхнуло у Шурки в голове. – Долоцировались!» Но Славка тут же выскочил и рывком подобрался к камню. Белка скулила. Свободной рукой старший зацепил собаку за загривок и с силой кинул себе на плечо. Постоял, выровнялся и медленно пошёл в сторону поселкового берега.

Господи, как они выбрались на ту сторону? Как дошли? В голове плыло, мысли замёрзли, тело онемело. Шурка только хорошо запомнил, как на той стороне визжала и брехала стая партейных собак.

Под шум и гам, под грохот реки они и вышли. Слава бросил Белку в сторону берега, ещё не доходя до кромки двух шагов. Та шлёпнулась, подскочила и тут же как ни в чём не бывало присоединилась к общему гвалту.

– Всё! – с силой выдохнул Славка. – Выбрались! Старый я дурак… Должен же… Понесло… В балок… В балок – бегом! Всё снимай! А я печку… Аппаратуру не захлестнуло?

– Ка-кажись, н-нет, – проклацал зубами Шурка и тяжёлой рысью заспешил в сторону балка.

Через полчаса голые, закутавшись в одеяла, – сырую одежду развесили по всем гвоздям и верёвкам, которые только нашлись в балке, они сидели возле печки, а та гудела и завывала, как реактивная. Чайник закипал.

– Обед пропустили, – жаловался Шурка, в животе у него жалобно урчало.

– Вчерашнего ужина тебе мало? – засмеялся Славка и толкнул Шурку в бок. – Весь берег засрали… Щас чайник вскипит, тушёнку с луком разогреем – полезнее будет. Всё, Шур, будет ништяк!

И тут в дверь скромно постучали.

– Не занято! – отозвался Славка. Дверь отворилась, и в ней показался повар.

– Здорово, мужики! А вы чего на завтрак не приходили?

Изумлённый Славка ответил не сразу. От кого-кого было ожидать внимания к себе, только не от повара…

– Да мы чаю с утра попили и пошли… Чтобы время не терять.

– Ага… Вы это… В общем, давайте… Переодевайтесь и приходите на обед. Только быстро, не задерживайтесь!

Вышел повар, уже не скромничая, громко хлопнув дверью.

– Ни фига себе! – впечатлился Славка. – Давай, брательник, переодеваемся и пошли, пока этот хмырь не передумал…

Через пять минут Ребровы сидели в столовой, а перед ними дымились тарелки с борщом, жрать хотелось неимоверно, и они сразу накинулись на еду.

– Погоди, мужики… погоди, я сейчас закусь сварганю, – совсем решил доконать братьев своей добротой повар. – Выпить вам надо, а то окочуритесь…

– Так кто ж против… – отложил ложку Шурка. – Только нечего…

– Сейчас будет! – И повар скрылся в подсобке.

Ребровы сидели обалдевшие, не понимающие, а здоровенный кошак, килограммов на восемь, щурил на них зелёные глаза с картофельных мешков.

– Сторож, – заметил Шурка.

Дверь подсобки хлопнула.

– Ага, сторож… Стервец: целыми днями дрыхнет на мешках, а ночью мышами промышляет. – С этими словами повар бухнул на стол бутылку «Московской». – Щас, огурчики… Стаканы… – суетился он. И, расставив, сел напротив Ребровых.

– А вы братаны, значит? – Он разлил водку по стаканам.

– Ага, я Славка, а он Шурка.

– Ну и я Сашок. Давай, за ваше здоровье!

Подняли, чокнулись, выпили.

– Ешьте, мужики, – сказал Сашок, зажёвывая огурцом, – ешьте.

И братья набросились на еду.

Когда Сашок наливал по второй, братья уже отмякли и согрелись. Приятное тепло от водки и горячего борща растекалось по телу.

– Одного не могу понять, – продолжил пытать повар, – вы зачем в реку-то полезли?

– Разобраться нужно с показаниями аппаратуры, – не стал вдаваться в подробности Славка.

– Ага… Ну эт тоже понятно. – И, пожевав с минуту ус, повар наконец-то решился: – А собаку-то чё взялись вытаскивать?

Шурка от неожиданности даже борщ перестал хлебать:

– А чего её – бросить нужно было? Она же уже там, того… Не выплыть ей было!

– Да понятно! Одно непонятно… – Он внимательно посмотрел на Славку. – Сам чуть-чуть не навернулся, я ж видел, а собаку вытащил! Зачем? А?

– Ну как зачем?! – Славка тоже перестал жевать. – Живая она! Жить хотела! Понимаешь? Странный ты человек! ЖИТЬ!

Вечером от главного геолога братья узнали, что Белка – собака повара.

А ещё через день Шурка и Славка улетели в Саранпауль. На этом их приключение закончилось. Через два дня они уже были в Северном. Работу оформили, защитили и сдали. Неплохая вышла работа, даже хорошая – зацепили братья глины. Собирались съездить ещё, да так и не получилось…

Много позже, сидя у Шурки дома, Славка, держа на коленях Шуркиного кота Василия и лаская его, рассуждал:

– Реинкарнация… сансара… индуисты… буддисты… Все они говорят, плохо это! Обратно на землю – опять страдать… А я бы вернулся сюда. А то кто же тогда станет заботиться о брошенных кошках и собаках? – Он потрепал коту ухо. – А дети? А тётки? Нет, я обратно сюда попрошусь! Не нужна мне эта нирвана! Мне сюда надо!

Интермедия. Кот Василий

Будем гладить всех мурчащих,

Тёплых, сонных, настоящих,

Запуская руки в меховые животы.

Переменчивы все вещи

В странном мире человечьем,

Постоянны мягкие, мурчащие коты.

О. Пулатова, «Тёплые коты», группа Fleur