Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Как бы там ни было, к пяти годам кот вырос, возмужал, стал упитанным красавцем с хорошо развитым «интеллектом» («болтал» без умолку) и с добрым, уживчивым характером. Был он, как положено коту, независим, но при этом оставался ласкушей, любил посидеть на коленях у гостей, проверяя их на политкорректное отношение к кошкам, и спал, конечно же, на кроватях: либо с Шуркой, либо с Владом (или, если ему хотелось уединения, в кресле).

В общем, был Василий обыкновенным котом с обыкновенными кошачьими слабостями. Рыбу любил. Душу готов был продать за неё.

Ценой в душу у Василия насчитывалось немного вещей: свежая щука, жареная утка, маринованные моховики (жили же на Севере), валерьянка и хлорокс!

Да-да, хлорокс. Он любил, когда мыли пол с добавлением этого дезинфицирующего средства. Часами потом мог кататься по полу, вылизывая его. «Наркоман»…

И, конечно же, он, как все коты, был охотником.

Как-то январским утром к Ребровым в туалет через незакрытое отверстие вентиляции влетел воробей. Заснул, дурачок, в шахте вентиляции и упал во сне. В это время в туалете находилась Соня. Крик, который раздался оттуда, поднял бы мёртвого! Ну сами представьте, сидите вы это… а тут на вас падает воробей!

На крик сбежался весь дом. А когда Василий увидел причину переполоха, с ним сделалось нехорошо.

Или нет?

Или хорошо?

Или…

Трудно определить, но мозг у него отключился точно. Пока Шурка ловил воробья, Влад держал Ваську за лапы и хвост. И хоть хвост и задние лапы у него были блокированы, он, извиваясь, полз на передних, пытаясь добраться до воробья.

Шурке удалось поймать ненормальную птицу и выпустить её на улицу. Кот, вслед запрыгнув на форточку, проследил за полётом несостоявшейся добычи, грустно мяукнул… и целый день «не разговаривал» с Шуркой. Такую охоту батя испортил! Такую охоту… Но характер у Василия был отходчивый, добрый, и уже назавтра он снова любил своих домашних и делал всё, чтобы они об этом не забывали.

А ещё Василий не терпел разлада в семье. Если это случалось, мог искусать любого, кто начинал повышать голос. Шурка смеялся и предлагал надеть коту голубую каску миротворца.

Да всё было нормально в ребровской жизни с котом. Случались некоторые сложности с отпусками, но Шурка с Соней ездили отдыхать по очереди, чтобы Влад мог подольше пожить в нормальном лете. А один раз они путешествовали в Самару вместе с котом. Несколько раз оставляли его со Славкой или с друзьями.

Беда случилась весной, в конце девяностых.

Шурка тогда вернулся из Самары, а дома ему – всхлипывая и размазывая слёзы – сообщили, что несколько дней назад «этот дурак» по своей дурацкой привычке сбежал в подвал, и его до сих пор нет.

Поначалу была надежда, что через недельку-другую он вернётся – раньше такое уже случалось. Но время шло, а кот не возвращался. Несколько раз Ребровы ходили в подвал на поиски: сначала Влад с друзьями, потом Шурка с Владом, но там им попадались другие коты, а раз они повстречали белую крысу, видать, тоже сбежала от хозяев. Но Васьки не было.

Через месяц Ребровы смирились. Что-то в подвале случилось… И они убрали миску и горшок. Но тоска была смертная.

А спустя полтора месяца, в обеденный перерыв – обедали в Северном по домам, – Соня вдруг притащила из подвала что-то дикое и страшное. Страшное потому, что худое и грязное, а дикое потому, что цеплялось за всё когтями и дико мяукало.

– Вот! – отцепив «это» от себя, сказала Соня. – Еле дозвалась. Вижу, под лестницей копошится… Запрыгнуть не мог.

– Василий?! – Шурка не поверил своим глазам. – Василий, это ты?!

– Шур, ну а кто?!

Это был он. Совсем плохой. Шурка сдуру пытался накормить его рыбой… но, слава богу, кота вырвало. Нельзя ему было есть! Не мог. И пить не мог. И общее состояние было ужасающее. Ребровы, обретя надежду, вновь стали прощаться с ней.

За большие деньги Шурка привёз знаменитого ветеринара Ольгу – весь Северный, державший собак и котов, молился на неё. Ехать к пациенту она категорически отказывалась, уверяя, что никогда этого не делала, но Шурка мог быть убедительным. После осмотра Ольга покачала головой, животное такой степени истощённости она, опытный ветеринар, видела впервые.

И началась битва за жизнь дурацкого кота. Дважды в день под кожу вводилась глюкоза по десять миллилитров, один раз – что-то печёночное внутримышечно. К диагнозу «истощение» Ольга прибавила «общее отравление»: не работали печень и почки.

А кот уже почти не вставал… Его тошнило от слабости и отравы в крови. После инъекции глюкозы на время ему становилось лучше, но снова накатывала тошнота, и его рвало.

Все эти дни, как бывало котёнком, он спал у Шурки под боком. Ребров сам укладывал его рядом. Сон у кота был тревожный, беспокойный, временами во сне он болезненно мяукал.

Кот умирал…

Шурка держал на его исхудавшем теле руку и всё пытался отогнать костлявую. А та всё бродила рядом и дышала могильным холодом… «Главное, чтобы сердце выдержало, – думал по ночам Шурка, гладя несчастного кота. – Главное сердце».

Кризис пришёлся на третий день. Все уже ждали худшего, но Василий вдруг впервые помочился. (У него же ещё было и обезвоживание – где он всё это время пропадал?) Узнав, что почки заработали, Ольга назначила церукал: пора было запускать желудочно-кишечный тракт.

Через день кот попробовал съесть первую чайную ложку детских мясных консервов. И получилось! А ещё через день он уже мог съедать полную банку этих консервов, а потом…

А потом он с утра на весь день перебирался на кухню и лежал возле миски, боясь пропустить кормёжку. Но спал по-прежнему с Шуркой, хотя из-под бока перебрался к ногам. Вот тогда-то Ребровы его и взвесили.

До побега Василий весил четыре с половиной килограмма, после полутора месяцев «прогулки» – два с половиной. Разовая потеря более тридцати процентов массы обычно заканчивается смертью. Кот потерял почти пятьдесят…

Через месяц Василий оклемался, начал интенсивно вылизываться, обретая свой обычный вид франта с белой манишкой и носочками. Но тут случилась другая напасть. Обнаружилось, что у него перебиты два пальца на передней правой. Угодил-таки в подвале в капкан или мышеловку. Раздробленные косточки воспалялись и нагнаивались. Заговорили об ампутации больных пальцев. Вот беда…

Но косточки постепенно вышли. Сильный организм справлялся сам. И в это время Шурка уехал в Москву в командировку.

Командировка была короткая