Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Видал? – поднял голову Славка. – В первом кусте было столько же!

– Ни фига себе! Давай, я копну.

– Копай!

Шурка копнул. Результат был столь же ошеломляющий.

Нет, Шурка, конечно, видел урожаи и получше – в родной Самаре картошка вырастает будь здоров. Но то средняя полоса, Поволжье – а тут Север!

– Ничего не понимаю… – Шурка перебирал руками крупные белые клубни.

– Я тоже! Собирай, я копну.

С пяти кустов они собрали верных полмешка. При такой урожайности можно было смело выращивать картошку на Севере в промышленных масштабах.

Братья притащили мешок в партию, и народ обалдел. Они тоже сажали, но результаты их были очень скромные. Мелкая, плюгавая, их картошка целиком шла на варку без предварительной чистки. Её так и ели – «в мундире»: замотаешься горох этот чистить…

Начальник партии Нестор Полищук долго курил в задумчивости, разглядывая картошку, высыпанную на пол для просушки, а потом изрёк:

– Ну, вы, братья, даёте!.. Слышишь, Колганов? – обратился он к Кольке, который сидел тут же рядом на корточках и тоже пускал дым. – Ты тоже бываешь… но таких результатов… – он покачал головой.

– Э! Дык чё ж удивительного? – Колька поднялся. – Помнишь, как они пели? С такими песнями… да в таком исполнении… да в бессознательном состоянии… Они были, аки младенцы, безгрешны! Едины с природой. Да что там с природой! Со Вселенной! – Колганов выпятил нижнюю губу и развёл руками, потом развернулся и пошёл от Ребровых, но вдруг остановился, повернулся и, подняв палец вверх, добавил: – Волшебная сила искусства! Загадочная и непонятная…

– Понял? – толкнул в бок старший младшего. – А ты: нажрались, нажрались… Волшебная сила!

– Угу, – кивнул Шурка. – Главное, часто не повторять. А то быстро израсходуется. – И ушёл заниматься фильтрацией.

Рассказ восьмой. Женщина в поле

Послушай женщину – и сделай всё наоборот.

Сказки «Тысяча и одна ночь»

Женщина на корабле – к беде.

Шуркина старшая сноха Инна в молодости была капитаном женского экипажа яхты, и она не верила ни в чёрта, ни в дьявола, ни в приметы и ни в какие поверья.

Но Шурка был убеждён, что женщина на корабле, равно как и на полевых работах, – не к добру. Шурка не мужской шовинист, просто он глубоко убеждён, что мужчины и женщины – существа суть разные, а потому у каждого свои функции. Плавать по морям, воевать, шататься по тайге – прерогатива мужская. Мужики проще переживают стрессы, грязь, отсутствие горячей воды и нормальной пищи. А женщин нужно холить, лелеять, опекать и нежно любить. Нечего делать женщине на полевых работах. Не-че-го! Он так брату и сказал, когда тот зашёл к нему посоветоваться, брать Инну на полевые или нет.

– С чего вдруг-то?

– Дык, ягоду собирать. Сентябрь же… Для клюквы самое время…

– А сам не можешь?

В полях не всё время пашут, как проклятые, – в полях всегда есть время пособирать ягоду, половить рыбу. И аэрокосмогеологи себе в этом не отказывали.

– Да я ей говорил… – Славка присел на соседний стул и заглянул Шурке в глаза, только что за руку не взял. – А она заладила! Отпуск взяла. Непременно хочет лететь с нами.

Шурка отодвинулся.

– «Непременно»… Я – категорически против! Нечего ей там делать! Сам знаешь, что всё пойдёт… к е… по матушке!

Спустя четыре года работы Шурка уже мог позволить себе не соглашаться с братом. К этому времени он стал одним из главных специалистов в партии, опытным полевиком и ценным сотрудником, обеспечивающим цифровую обработку данных подповерхностной радиолокации и аэрофотосъёмки. И брат воспринимал Шурку уже по-другому. Не то что в начале.

– А Влад и Эдик не возражают… – Славка решил зайти с козырей.

На полевые работы планировалась бригада из четырёх человек – кроме братьев Ребровых должны были ехать Влад Зинчук и Эдуард Казаев – гляциолог («мерзлотник»), своеобразный в общении человек, никогда про него не знаешь, что он в следующий момент выкинет.

– Слав, – Шурка видел, как брату трудно, – ты главный. Как решишь – так и будет. Моё мнение ты знаешь. Да и знал.

Брат вздохнул… почесал бороду…

– Тогда едет!

Шурка решение предвидел и не удивился. Инна Олеговна – женщина упрямая, если чего решила, то от идеи своей не откажется. У них, в семье у старших, вообще непонятно – кто главный. Славка хорохорился, орал, стучал кулаком по столу, но делал то, что надумала Инна. Поговорка про голову и шею – это о них.

– Едет – так едет. – Шурка хлопнул брата по плечу и пошёл собирать аппаратуру.

Утром в понедельник бригада из четырёх аэрокосмогеологов плюс Инна Олеговна – вылетела на северный край Северо-Западного месторождения. Там в то время проводились изыскательские работы под автодорогу от Северо-Западного до Суторминского месторождения. Изыскиваемая трасса должна была разгрузить автомобильный поток через посёлок Холмы, где часто случались пробки. Вводили дорогу ускоренными темпами, и для этого к изыскательским бригадам из «СеверГИПРОнефти» «пристяжными» поставили аэрокосмогеологов с радиолокацией.

Изыскания велись с апреля, и к сентябрю было готово порядка семи километров, причём шесть из них – сделаны, обработаны и сданы под непосредственным Шуркиным руководством. Славка всё лето просидел на Волге в отпуске. Старший мог себе такое позволить: есть же младший!

Трасса проходила недалеко от внутрипромысловых дорог, теоретически к ней можно было добраться и на вездеходе, но партейная «газушка» (и вездеход у них имелся) застряла где-то на Сугмуте, а на уазике или даже на «шишиге» по болоту не проедешь. Забрасывали бригаду вертолётом.

Перелёт получился недолгий: уже через полчаса Ми–8 заходил над болотом возле Иту-Яхи. Борттехник пригласил Славку в кабину – показать точку высадки. Ещё через пять минут борт завис над мерзлотным бугром, зацепившись двумя колёсами.

Высадка! Двое на земле, двое на борту, космогеологи на раз-два-три выгрузили свои полтонны. Как обычно: две армейские палатки, печка, десять квадратных метров доски, спальники, пара зиловских аккумуляторов, комплект радиолокационной аппаратуры, мотобур со шнеками, ящики с едой, канистра с бензином, мотопила, топоры, пилы, одежда, Инна, брезентовый полог… Накрыли, легли – вертолёт раскрутил лопасти, оторвался и, накренившись в сторону свободную от леса, ушёл, набирая высоту.

Прибыли.

Достали сигареты, закурили.

Эдик разглядывал болота и окрестности:

– Где палатку ставить будем?

Вопрос этот сейчас волновал всех.

– Вон на той террасе. – Славка ткнул в сторону от реки.

Терраса у Иту-Яхи в этом течении хороша – метров десять превышения, с высоченными соснами и кедрами. От мерзлотного бугра, на котором сидели аэрокосмогеологи, до неё метров двадцать болота.

– Как скажешь… – буркнул