Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

я… не поверишь – заплакал… Сижу, курю, плачу, руки трясутся, и тут слышу, ты кричишь: «Шура!» Так страшно! Я же хорошо ориентируюсь! А тут не могу выйти, и всё!

Влад нервно затягивался и хлюпал носом. Шурка сидел рядом на корточках и уговаривал:

– Ну всё. Всё. Сейчас придём… Водки выпьем, пожрём… Всё нормально. Вставай. Пошли. Давай мотобур.

Влад поднялся, выбросил окурок, высморкался и вдруг зло выругался:

– Сука Казаев!

По дороге Владу стало совсем нехорошо: его начало знобить. Когда пришли, есть он отказался. Шурка насильно засунул в него две таблетки аспирина, влил полстакана водки и уложил в спальник, накрыв всем, что нашлось в палатке. Тот согрелся и засопел.

Шурка налил себе полстакана, выпил и плотно поел. Посмотрел на часы – время было вечернего сеанса. Включил аппаратуру и вызвал партию. Партия откликнулась голосом Славки. Брат спрашивал, дошла ли посылка, и снова сообщил безрадостную весть: вертолёта и во вторник не будет. Не будет и в среду. Вообще непонятно, когда он будет. Обсудили вывод группы по болоту, но оставался открытым вопрос: что делать с барахлом? Полтонны на себе не попрёшь. В заключение Славка неожиданно выдал в эфир:

– Извини, брат. Ты был прав: не надо было брать с собой Инну.

«Да уж, – подумал Шурка, – весёленькое у нас вышло поле! Хотя она-то как раз тут и ни при чём».

– Эдику привет передавай. Давай, до связи. – И Шурка, отжав тангету, отключил аппаратуру.

Потом он сидел, курил и прикидывал: как же Влад так кружил? Выходило, что тот без очков – а Влад очкарик – пропускал в кустах поворотный пикет, после которого трасса круто забирала влево, и терял профиль. Прямо наваждение какое-то! Каждый за прошлую неделю раз по десять проходил этот поворот – и никто не плутал. Неловко всё получилось… Точно, без нечистой силы не обошлось…

Часов в девять, уже потемну, проснулся Влад. Он выбрался из спальника сырой от пота, но уже не такой издёрганный.

– Выпить есть? – хриплым голосом спросил он.

– Да, вон там, ещё больше полбутылки. – Шурка сидел на полене и выстругивал из щепки какую-то ерундовину.

– Ты ел?

Шурка кивнул.

– Со мной выпьешь?

– Выпью.

Влад налил в кружки, они чокнулись и выпили. Влад накинулся на картошку с тушёнкой, а Шурка занюхал хлебом.

– Нищефо не пофимаю… – начал с набитым ртом Влад, но махнул рукой и продолжил есть.

– Ничего я не понимаю! – повторил он, когда прожевал и долил остатки из бутылки.

– И не понимай, – чокнулся Шурка и закинул в горло огненную воду.

Потом они долго сидели возле палатки и курили. А над ними в ночном небе волнами, по нескольку стай за раз, летели и перекликались гуси.

– Завтра будет снег, – уверенно сказал Шурка.

– А послезавтра наступит зима, – добавил Влад.

– Ага, болота замёрзнут, и нас вывезут на уазике.

– Хрен там – Гришка сюда не доедет.

– Ладно. – Шурка затянулся ещё разок, сплюнул, загасил окурок и кинул его в потухающий костёр. – Пошли спать.

На следующее утро Шурка проснулся от далёкого крика.

– Влад! Шура-а-а! – кричал кто-то.

«Это я ещё не проснулся, это мне снится… – грезил Шурка, – наорался…»

– Вла-а-ад! Зинчу-у-ук! Ребро-о-ов!

На этот раз крик был ближе. Шурка выбрался из спальника, наспех оделся, выполз из палатки и ослеп. Снег. Солнце и снег.

– Вла-а-а-ад! – совсем рядом послышался крик Гришки Бевзенко.

– О-го-го-о-о! – отозвался Шурка, часто моргая, зрение быстро возвращалось.

На поляну вышел Гришка.

– Здорово. – Он протянул левую руку, в правой у него было ружьё.

– А ты, мужик, сюда случайно забрёл, ага? – пошутил Шурка.

– Ага… Гусь же пошёл – небось слышали?

– Слышали-слышали, – отозвался выползающий из палатки Влад. – А ты чего один?

– Почему один? С Санычем. Он вчера извёл всех. Достал меня – чуть не ночью заставил ехать.

На поляну выбрался запыхавшийся Славка.

– Как вы тут?..

– Нормально. Водки вчера выпили. Картошки с тушёнкой нажрались… и дрыхнем, как пожарники.

– Эт-т вы молодцы! – Славка заулыбался, а потом, наклонившись к брату, негромко добавил: – Мне такая хрень предыдущей ночью снилась… Ты же знаешь… сны наши – собирался уже пешком бежать сюда. А тут ещё снег…

– Да нормально всё, Слав… Мы за глиной ходили.

– Делать вам нечего, – закуривая и садясь возле костровища, заметил Гришка, – вот и ходите…

– А есть чего делать-то? – Влад подкурил от Гришкиной сигареты. – У нас дров столько нет, чтобы сидеть всё время в палатке… Что теперь делать будем? А?

– Эвакуировать вас будем…

И все задумались, как будут эвакуировать.

– А вещи? – хватился Зинчук.

– Аппаратуру заберём. Остальное сложим на болоте – при случае вывезем вертолётом.

– А потырят…

– А тогда сиди тут и охраняй! – Гришка щелчком послал бычок в костровище.

За пару часов они позавтракали и провели консервацию базы.

Ещё через четыре часа, пройдя через перешеек двух озёр (на одном отдыхала стая лебедей), они с аппаратурой и пробами вышли к внутрипромысловой дороге, на которой стоял их родной уазик.

В партию приехали уже затемно. Эдик, накрывая стол, суетился и «вилял хвостом», как нашкодивший пёс. Парни выпили, закусили и пошли собираться домой.

– Клюкву! – вдруг хватился Шурка. – Клюкву ты не взял с собой!

– Да пошла она… – зло прошипел брат и добавил непечатное ругательство.

Только через три недели, уже по снегу, Влад слетал и забрал вещи. Летал один, на Ми–2, и забрал лишь самое ценное: спальники, палатку, мотопилу и мотобур. Остальное пришлось оставить на болоте. Так закончили свою жизнь видавшие виды и прошедшие все поля зиловские аккумуляторы. Слишком они были тяжёлые для небольшой стрекозы – «двойки»…

А дорогу так и не построили.

То ли она сразу никому была не нужна. То ли передумали строить, решив, что обойдётся она дороже, чем предполагалось. В общем, всё забросили.

А вот глина действительно оказалась хороша! На этом месте потом устроили карьер под Северный кирпичный завод – была такая блажь в конце века: иметь в посёлке свой кирпич. Из того кирпича потом построили в посёлке церковь.

Интермедия. «С чего начинается Родина…»

По небу тучи бегают, дождями сумрак сжат,

Под старою телегою рабочие лежат.

И слышит шёпот гордый вода и под и над:

«Через четыре года здесь будет город-сад!»

В.В. Маяковский

Как-то уже в бытность начальником отдела в Северной нефтяной компании, Шурка – к тому времени целый «Александр Александрович» – на первое апреля придумал разыграть коллектив. Пришёл на работу и объявил:

– У посёлка в овощехранилище пропадает