Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Звать не пришлось, вошли сами.

— Что решили?

— Одно условие, — сказал Дебольцов. — Мы уезжаем вместе. Любые обязательства. Любые подписки.

— И любые подтверждения. Здесь, в Москве, у нас ожидает исполнения приговора до тысячи человек. Возьмете на себя. Процесс будет снят на пленку. Кроме того — подписка о сотрудничестве. И можете ехать. К Врангелю. Как завербованные наши агенты. Согласны?

* * *

Еще десять дней их держали в одиночках, надеялись вырвать согласие. Трилиссер вызвал Дятлова: «Вы уговорили меня вынуть эту операцию из-под носа Артузова. Это не наше дело, это прямая функция контрразведки. Вы убеждали, что ликвидация Врангеля будет особенно приятна руководству страны. Что в итоге? Что я объясню в ЦК? Присвоены чужие полномочия, результат нулевой. Вы знаете, что вас ждет?» Дятлов стоял по стойке «смирно» и молчал. Он мог бы сказать своему начальнику, что вся операция разработана и решена идеально. Что сложность ее проведения полностью оправдалась. Что не его вина в том, что погиб дубоватый Деев и его люди. Мы верим в мировую революцию? Но ведь и те, на другой стороне, имели свою веру, свои твердые убеждения. Что поделаешь… Но возражать не стал. Судьба его новых знакомых, чужих, чуждых волновала почему-то, мучила. Но — была предрешена. Что он мог поделать с этим…

Арестованных передали коменданту, по одному свели в специальный подвал. Дебольцов умирал последним. По каким-то одному ему понятным знакам судьбы, звучавшим в душе, знал это. За секунду до выстрела подумал: «Это суд Божий. Не над нами, над ними. А мой дух прими, Господи, с миром». Тела зашили в мешки и сразу же отвезли на Ваганьковское. Там, у железной дороги, было у коменданта секретное место. Яма чернела глубоко и скрыла тела надежно. Даже после войны в этом месте очень долго пели соловьи. Теперь только гудки маневровых тепловозов напоминают о погибших во имя странной идеи.

Кому?..

Александр Николаевич Седалищев

Хозяйка таёжной реки

© Седалищев А.Н., 2025

© ООО «Издательство „Вече“», 2025

Шуга

Стоя на краю обрывистого берега и вдыхая полной грудью свежий воздух, Сергей чувствовал облегчение после тягостного дня похорон и поминок.

Величавая Лена, лежащая в своем русле и по берегам местами охваченная ледоставом, источала легкий парок, предвещая ночной мороз, а шуговые льдины только шорохом отзывались на прибой и течение. Серая до черноты вода, с белыми пятнами льдов, в отсвете заката отливала тяжелым багрянцем растопленного золота. Было тихо, и только запоздавший на зимнюю стоянку путейский катер пыхтел вверх по течению, торопясь к своим створам и бакенам. Дневное тепло вместе с последними лучами солнца ушло в небытие и из всех потаенных мест стали выползать сгустки сумерек, угрожая обволочь весь этот срединный мир теменью и холодом.

Сергей осматривал просторы и видел там только то, что мог видеть местный житель. Красоты этих мест, с рождения засевшие в сердце и памяти, сегодня ни на что его не вдохновляли. Нужно было до наступления полной темноты перебраться на другой берег. Если в это время года для других переправа могла быть неодолимой преградой, то для жителей прибрежных деревень была порой повседневным и даже чуть ли не рутинным, но довольно хлопотным мероприятием. Пренебрежение опасностью оказаться в вечно холодных, даже летом, водах реки сидело, кажется, с момента осознания себя как человека у каждого рожденного на этих берегах, хотя жизнь некоторых из них обрывалась в пучинах её вод. Всякий пришлый, впервые столкнувшийся с подобным пренебрежением к реальной опасности, начинал отчаянно трусить и клясться, что с ними больше никогда в жизни не полезет на реку. Но проходило время, и после нескольких речных походов осмелившийся вновь рискнуть новичок свыкался и даже перенимал некоторые опасные привычки местных жителей.

Выискав глазами на берегу свою дюральку, покрашенную в белый цвет для маскировки в период весенней охоты, Сергей шагнул на тропинку. Не смерзшийся снег мягко и сочно поскрипывал под ногами. Дабы не упасть и не разбить купленные в киоске бутылки пива, распиханные по внутренним карманам куртки, Сергей спускался осторожно, выверяя каждый шаг.

Оставленная утром лодка даже не примерзла. Ещё раз подосадовав в душе из-за забытых дома весел, он взял в руки досточку, которым выгребся утром на этот берег, затем оглянулся – может, что другое найдется? Невдалеке лежала другая – немного длиннее и шире, которая могла и на воде быть подпоркой в случае чего. Обрадовавшись увиденному, Сергей отбросил в сторону старую доску и, примерив в руке новую находку, решил использовать эту.

Перед тем как оттолкнуться от берега, Сергей не спеша вытащил бутылку пива, раскупорил, по давно заведенной привычке отлил часть в воду реки, дабы угостить духов, и, прикурив сигарету, устроился на носу лодки. Пиво уже успело набрать тепло тела, но с прохладным воздухом казалось ещё вкуснее. Сигаретный дым, расстелившись по берегу и воде, медленно полз по течению, а слабое, еле ощутимое движение воздуха никакого дискомфорта не приносило. Наступившая после похорон умиротворенность, казавшаяся пришедшей надолго, стала улетучиваться, и уже стали приходить на ум свои проблемы и заботы. Заболевшая неведомо чем лошадь, ремонт автомашины, подготовка к зиме и другие деревенские хлопоты вновь зароились в голове Сергея. С сигаретой и початой бутылкой пива в руке думалось не спеша, размеренно, а проблемы казались вполне разрешимыми.

К своим тридцати с небольшим годам Сергей стал родителем трех дочерей, построил дом, обзавелся скотиной, но никак, по словам матери, за ум не брался. И время от времени ему от матери перепадали уроки жизни. Он никогда в жизни не спорил с ней, слушал её внимательно, согласно кивал, что-то даже обещал, но всё всегда делал по-своему. Благоверная во всем этом его только поддерживала, но и по-своему его наставляла после очередного загульного дня, которого в общем-то было не так много и при правильном понимании мужских отношений жена могла бы и промолчать. Доставшаяся ему работа водителем, пусть даже не очень хорошо оплачиваемая, но такая дефицитная в деревне, и зарплата жены вместе с государственной помощью многодетным, даже позволяли помаленьку откладывать деньги на покупку дорогостоящей вещи. Родная деревня располагалась в пойме реки и считалась вполне живой и бодрой, в отличие от многих стареющих поселений района. Так что жизнь Сергея шла своим чередом, катилась без особых перекосов, как, наверное, и жизнь его предков, издавна поселившихся в этих местах.

Осмотрев