Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

стал быстро отползать от промоины. Но даже уже в стороне от промоины, ранее удерживавший лед на этот раз из-за тяжести намокшей одежды тоже стал прогибаться, угрожая проломиться. На месте оставаться было нельзя. Как бы ни было жаль перчатку, пришлось ползти дальше без остановки.

Уже отползя несколько метров, Сергей осознал, что доска осталась в промоине. Резко остановившись от осознания надвинувшейся новой опасности, он откинулся на спину и закричал, точнее, взвыл от отчаяния. Ведь без доски никакой возможности спастись не было. Глубоко вздыхая холодный воздух, Сергей пытался сообразить, что дальше предпринять. Может, обойти промоину и вновь попытаться доползти до берега? Нет, слишком рискованно. Ведь еле выбрался на лед. В следующий раз так может и не повезти. Никакие другие варианты, кроме как возвращаться за доской и вновь нырять в холодную воду, в голову не приходили. Ведь с доской можно и на лед выбраться и держаться на ней, грести на лодке и лед ломать. Все это длилось несколько секунд, а лед за это время сильно прогнулся, но пока удерживал. Взвывая сквозь зубы от досады и отчаяния, Сергей, переворачиваясь со спины на живот, а затем вновь на спину, выкатился из образовавшейся ямки на льду и пополз обратно. Промоина встретила его густым туманным испарением. Доску не было видно. Но она никуда не могла деться и должна была быть только тут. Вдохнув побольше воздуха и подтянувшись за край льда, Сергей соскользнул в воду и сразу наткнулся на доску. Холодная вода не обожгла тело, как в первый раз, и даже показалась теплей, чем морозный воздух.

Ухватившись за доску, Сергей подгреб к тому же месту, где ранее вылезал на лед, и уже без особого труда стал карабкаться наверх. Оторвав примерзшую перчатку окунул её в воду и натянул на руку. Пусть мокрая, но ведь защита. Да и высохнет ведь когда-нибудь.

Ползти с доской оказалось легче. Лед не прогибался, и на доску можно было полноценно опираться ладонями и локтями. Но набежала, точнее, образовалась новая проблема. Мокрая одежда, прилипнув к телу, сковывала движение, затем стала замерзать, что создало новые трудности – тело оказалось в ледяном панцире. Каждое движение давалось с максимальным приложением и так уже растраченных сил. К тому же сквозь темень и туман определить местонахождение лодки было невозможно. Но она была там, где было слышно течение и шуршащие звуки шуги. Прислушиваясь к этим звукам, Сергей полз к ним. В голове была единственная мысль – достичь лодки. Тогда хотя бы его найдут. Или найдут его тело и похоронят по-людски. А пучина реки его пугала. Он видел ранее утопленников. От них всегда веяло только страхом и смертью. А ему всегда казалось, что это его минует. Он ведь не такой! Он другой! Будет жить долго и умрет своей смертью у себя в постели.

Звуки приблизились вплотную, а видимость стала ещё хуже. Густой, насколько это возможно, туман заглатывал все очертания вокруг. Были видны концы доски, а дальше темень.

Передвинув доску в очередной раз, услышал звук удара о корпус лодки. Оказалось, что он наткнулся на неё, что принесло некоторое облегчение. Попытался враз подняться, помня, что толщина льда позволяла стоять на ногах у лодки, но окоченевшая одежда повалила его ничком. Тогда, перевернувшись на спину, Сергей стал попеременно разгибать и сгибать тело и конечности. Одежда вначале его держала крепко, но постепенно на сгибах рук и ног появилась амплитуда движений. Встав на четвереньки, ухватился за край корпуса лодки и, с усилием подтягиваясь, перевалил тело вовнутрь.

Всё. Теперь уже никаких ползаний по льду. Надо дождаться рассвета и только потом принимать решение. Но ведь надо согреться. Мокрая насквозь одежда, прилипнув к телу, забирала тепло быстро и только движение могло его спасти.

Сергей, лёжа на дне лодки, вновь стал двигать руками и ногами, потом подключил всё тело. Вначале с трудом, но потом уже достаточно интенсивно тело задвигалось. Встав на ноги, стал двигаться внутри лодки, но промерзшее тело никак не желало греться. Тогда Сергей с трудом вышел наружу, точнее, вывалился и затем встал на ноги и стал двигаться вокруг лодки. Если тело как-то более или менее согревалось, то пальцы рук и ног никак не согревались, и их даже некуда было спрятать в тепло. Сняв уже замёрзшие перчатки, попробовал расстегнуть куртку, чтобы засунуть руки за пазуху и согреть, но не получилось. Онемевшие пальцы совсем не слушались, а кончики даже не чувствовали прикосновения. С трудом, используя и зубы в том числе, натянул обратно перчатки и стал вращать и размахивать руками, чтобы увеличить кровоток. Но и это не помогало. Отчаяние наваливалось с новой силой. Ведь даже доску он не сможет удержать в руках, не то что отбить лодку от льда и поплыть дальше хотя бы по течению. Вернувшись в корпус лодки, попытался её расшевелить, двигаясь от борта к борту. Лодка была припаяна накрепко. Оставив все попытки согреться или сдвинуть лодку, Сергей уселся на дно. Сигареты в кармане, конечно же, намокли, ещё и заледенели, наверное. А достать последнюю бутылку и глотнуть пива тоже не получится. Крепко сжимая зубы и откидывая голову на борт лодки, Сергей от досады что-то промычал, но, не выдержав, раскрыл рот и закричал. Звук его голоса затух в тумане и темноте. Сколько ещё ждать до рассвета, какие ещё мучения предстоят впереди? Счет времени был потерян, а о предстоящем задумываться совсем не хотелось.

Просидев так какое-то время, вдруг перестал ощущать холод. Казалось, что воздух вокруг прогрелся, стало легче дышать, даже пальцы рук и ног перестали болеть. Наступило успокоение, какое обычно приходит очень редко. Перестали быть слышны шуршание льда и бульканье воды, глаза стали сами собой слипаться. Сергею казалось, что он дома и разговаривает о чем-то с детьми и женой, а тут ещё и мама пришла. Было тепло и светло. Вроде надо собираться на сенокос или на прополку картошки. Вышел на улицу и сел в машину. И тут появился пьяный сосед, который, матерно ругаясь, стал толкать и раскачивать машину. Да так сильно, что она стала качаться во все стороны, угрожая опрокинуться. Ухватившись за руль, Сергей стал кричать на соседа и сразу проснулся. Лодка стала почти боком, а он, оказывается, навалился на борт и что-то кричал. Непонятная сила ломала лед и раскачивала лодку. Вскоре лодка оторвалась от береговой льдины и поплыла. Сергей, оглядываясь вокруг, различил большой лед, который и оторвал его лодку. Лодку теперь зажало этой льдиной