Полководец князь Воротынский - Владимир Георгиевич Нестеренко

Нынешнее лето – в тревогах, словно перевернутая борона торчат зубьями татарского изгона. Разинул рот, угодил в ловушку, напоролся насмерть. В бесконечных трудах проводил время князь, укреплял береговую линию. И едва успела прилететь весть в Москву, что с Дикого поля на русские земли накатывается орда Девлет-Гирея, а Воротынский стоял уж в Туле: еще раньше южные сторожи принесли ему весть о ханском набеге. Но какую дорогу выберет царь крымский, никто сказать не мог. Ожидать его быстрое продвижение по проторенному пути на Рязань или Каширу, где речных преград нет. Ока с засеками за спиной. Пойдет ли Крымской дорогой, или изберет старый Муравский шлях с легкими перелазами в верховьях Оки, где она устремляется почти на север? С него может уйти на Бакаев шлях или Изюмский. Думай не думай, а не угадаешь. Для окончательного решения, куда двинуть рать наперехват, князь ждал новых вершников. Самая важная весть пришла с гонцом из его вотчины Новосиля. Двух лошадей загнал дворянский сын. Шел сначала на Мценск, упредил тамошних о набеге басурман, сменил свежего коня, и дальше прямой дорогой ему знакомыми тропами через леса и поймы притульские. Едва на ногах держался парень, только осушил поданную чашу с водой и – к воеводе.

– Князь-воевода, батюшка, обложила орда твой Новосиль, да не взять ему нас, обломается. Городок твоими заботами, что кулак сбитый, приткнулся вплотную с правой стороны речки Зуши. Татарину брод нужен, а левый-то берег высок. Поместное войско в оборону встало, к тыну, ко рвам, а меня воевода к тебе послал.

– Много басурман осадило Новосиль? – сурово сдвинув широкие брови, спросил князь.

– Потому как проносился вихрем, показывался да стрелами засыпал нас, многие тысячи. Уходя, я видел, как часть татар по левой стороне Зуши на Мценск подалась. Я коня сменил и скорей к вам бежать. Только сжег татарин посад у Мценска. Видел зарево сзади, а города ему не взять. Воевода там расторопный. Осаду выдержит. Хочу с ратью идти на поганых.

– Ладно, оклемайся, в поварную ступай, подкрепись и в дворянскую конницу, – распорядился Воротынский, и тут же сотнику Важину наказ: – Пойдешь передовым со своей сотней на Одоев. Разведай, где крымцы, что удумали? Если не встретишь басурмана, иди на Белев. Нынче крымец, видно, новые пути щупает, многие лета там не был. Гонцов отправляй, как расписано в полковой грамоте.

– Все исполню, князь. Дворяне службу нести умеют.

– С богом, сотник! Следом выступит основная рать. Оповестить воевод к сбору! – властно раздалось на площади тульского кремля. И сейчас же бирючи разнесли по войску приказ воеводы.

– Выступаем на басурманов, час на сборы! – летели их звонкие голоса, подстегивая к спеху воинских людей.

В Туле князь ввел осадное положение, приказал вывести к стенам поместное войско, вооруженное пищалями и полным набором холодного оружия, а сам с дворянской конницей и казачьими сотнями выступил к Одоеву. В обозе легкие пушки, которые били по врагу «дробом»[4] – отборной гранитной галькой. Следом шел скорым шагом стрелецкий полк, вооруженный пищалями и бердышами.

Первая стычка дворянской конницы с передовым отрядом набега, как и предполагал князь, произошла в окрестностях Одоева, в его родной вотчине. Сотник Важин, надежный княжеский ученик, решительной атакой рассеял передовую вражескую конницу, часть порубил, взял пленников. Под прикрытием стен города и поместного войска сотник учинил допрос, предварительно разведя добрый костер, в который воткнули железо. Четверо злых татар и один ногаец на вопросы толмача: «Кто ведет орду?» – гордо отвечали:

– Сам великий повелитель Крыма.

– Сколько у хана воинских людей?

В ответ злобное молчание.

– К каким городам движется войско хана? – последовал новый вопрос. – Когда прибежит сюда ваш повелитель?

Результат тот же. Тогда первому прижгли пятки раскаленным железом, воин завизжал и показал:

– Пленник талдычит, что хан пойдет на Белев и Одоев. У него, – пленный показал два пальца, один согнутый, – столько туменов. Пятнадцать тысяч, вестимо, – перевел жесты толмач. Самого повелителя охраняет тысяча калыков с турецкими аркебузами.

– Почему хан пошел новым путем, а не рязанским? – спросил Важин.

– Наш повелитель узнает новый путь и богатые места, чтобы брать полон, где его не ждут.

Дознавались у каждого пленника, сверяли ответы и только тогда слали гонца к воеводе.

О калыках Воротынскому довелось слышать. Это были отборные воины из абхазов, черкесов, грузин. Ратную науку они познавали с детских лет в степях Крыма, а, возмужав, селились в Бахчисарае и в окрестных деревнях, готовые в любой час выступить в набег во главе ханского войска. Их отличали свирепость нравов и желание держать в руках ружья, умение использовать их в бою и в защите своего повелителя. Однако основная конная рать крымцев имела традиционное оружие: лук со стрелами, копье, кривую саблю, аркан. Владели им нукеры превосходно. У хана под седлом каждое лето находилось до сорока тысяч конницы. Но мог собрать со своих улусов и прилегающих к Крыму ногайских степей нукеров в два-три раза больше. Только в самой Тавриде насчитывалось шесть тысяч больших и малых аулов, сплошь с многодетными семьями, из которых войско пополнялось воинами. И ходили татары многочисленными изгонами на Русь ежегодно и внезапно, брали полоны, угоняли в Тавриду, продавали на невольнических рынках. Гнали скот, жгли деревни и посады. Грабеж стал их источником жизни, жгучим бичом для юга страны. Больше всего страдали рязанские земли и посады. И вот злодей решил изведать западные русские вотчины, славно поживиться нетронутым богатством.

Еще до выступления Воротынский велел дополнить имеющееся в полку сооружение, напоминающее гуляй-город[5] поместным конным транспортом, посадил стрельцов на телеги, приказал бежать колоннами, чтобы кучно прибыть к месту брани, учать сражение единым кулаком. В Одоеве войска сошлись и двинулись дальше к удобной переправе через Оку вблизи Белева, выставляя далеко вперед конные разъезды. Ночь прошла в тревожном ожидании вестей. По правой ли стороне пойдут татарские тьмы или перелезут где-то Оку и покатятся по левобережью? Тогда дело усложнится. Войску тоже немедля придется перелазить Оку и встречать басурмана. Ранним утром передовой дозор донес, что татары на левой стороне и движутся в сторону Белева. Воротынский отдал команду к перелазу реки. Конница пошла по броду, на приготовленных челнах перевезли пушки и устремились навстречу врагу. Солнце уже поднялось к полудню, когда показались маковки церкви и сам Белев с посадами. Вдали поднимались дымы: горело крестьянское поместье. Враг близко, успеют ли упредить и сохранить посады града? Успели. Татары выкатились неожиданно, лава шла