Европа после Второй Мировой. 1945-2005 гг. Полная история - Тони Джадт

Напротив: три месяца спустя, в феврале 1947 года, французы и британцы демонстративно подписали Дюнкеркский договор, в котором они обязались оказывать взаимную поддержку против любой будущей немецкой агрессии. А госсекретарь США Маршалл в начале 1947 года все еще оптимистично полагал, что какие бы меры ни были приняты для решения немецкой экономической проблемы, они не обязательно приведут к разделению Германии. По крайней мере, в этом вопросе Восток и Запад все еще находились в формальном согласии.

Настоящий разрыв произошел весной 1947 года, на Московской сессии Совета министров иностранных дел США, Великобритании, Франции и Советского Союза (10 марта – 24 апреля), вновь созванной для поиска пути по мирному договору для Германии и Австрии. К тому времени точки разногласий стали очевидны. Британцы и американцы были полны решимости отстроить экономику Западной Германии, чтобы немцы могли не только содержать себя, но и внести вклад в возрождение европейской экономики в целом. Советские представители хотели возобновить репарации из западных зон Германии и с этой целью создать единую немецкую администрацию и экономику, как первоначально (хотя и без конкретики) предусматривалось в Потсдаме. Но западные союзники теперь уже не стремились к единой немецкой администрации. Ибо это повлекло бы за собой не только отказ от населения западных зон Германии – что теперь уже стало самостоятельным политическим соображением, – но и фактическую передачу страны под советский контроль, учитывая военную асимметрию того времени.

Как признал Роберт К. Мерфи, политический советник военного правительства США в Германии, «именно Московская конференция 1947 года…на самом деле опустила железный занавес». Эрнест Бевин оставил всякую серьезную надежду на достижение соглашения по Германии еще до того, как прибыл в Москву, но для Маршалла (и Бидо) этот момент был определяющим. Для Молотова и Сталина, несомненно, тоже. К следующей встрече четырех министров иностранных дел, созванной в Париже с 27 июня по 2 июля для обсуждения очень важного «плана Маршалла», американцы и британцы уже договорились (23 мая) разрешить представительство Германии в новом «Экономическом совете» Бизонии, который стал своего рода прелюдией к правительству Западной Германии.

С этого момента дело пошло стремительно вперед. Ни одна из сторон не уступала и не искала уступок: американцы и британцы, которые давно опасались заключения сепаратного российско-германского мира и допускали задержки и компромиссы, чтобы его предотвратить, теперь могли игнорировать такую вероятность. В августе они в одностороннем порядке увеличили производство в Бизонии (под возмущенные крики советской и французской критики). Директива Объединенного комитета начальников штабов JCS 1067 («План Моргентау») была заменена директивой JCS 1779, формально признающей новые американские цели: экономическое объединение западной зоны Германии и поощрение немецкого самоуправления. Для американцев немцы быстро переставали быть врагами[157].

Министры иностранных дел – Молотов, Бевин, Маршалл и Бидо – последний раз провели встречу в Лондоне с 25 ноября по 16 декабря 1947 года. Это была забавная встреча, поскольку на деле отношения уже были разорваны. Западные союзники самостоятельно развивали свою стратегию восстановления Западной Европы, в то время как двумя месяцами ранее Сталин учредил Коминформ, поручил коммунистическим партиям Франции и Италии занять непримиримую позицию в делах своих стран и резко усилил влияние в странах, контролируемых коммунистами и входящих теперь в состав советского блока. Министры, как и прежде, обсудили перспективы создания общегерманского правительства под контролем союзников и другие условия возможного мирного договора. Но дальнейшего соглашения по поводу общей администрации Германии или планов на ее будущее не было, и сессия закончилась, не наметив никаких последующих встреч.

Вместо этого Великобритания, Франция и США начали трехсторонние дискуссии о будущем Германии на расширенной конференции, которая снова проходила в Лондоне с 23 февраля 1948 года. На той же неделе Коммунистическая партия Чехословакии совершила успешный переворот[158], сигнализируя об окончательном отказе Сталина от прежней стратегии и признании неизбежности конфронтации, а не соглашения с Западом. В тени пражского переворота Франция и Великобритания расширили свой Дюнкеркский договор до Брюссельского пакта от 17 марта, связав Великобританию, Францию и страны Бенилюкса оборонительным союзом.

Теперь ничего не препятствовало западным лидерам, и на Лондонской конференции они быстро согласились распространить «план Маршалла» на Западную Германию и разработать схемы будущего правительства западногерманского государства. Договоренность была одобрена французской делегацией в обмен на временное отделение региона Саар от Германии и предложение о создании независимого органа по надзору за промышленностью Рура. Эти планы явно отклонялись от Потсдамских соглашений, и генерал Василий Соколовский, советский представитель в Союзном Контрольном совете в Берлине, выразил должный протест (не признавая частые нарушения Советским Союзом тех же соглашений).

10 марта Соколовский осудил планы создания Западной Германии, заявив, что насильственное навязывание капиталистических интересов немецкому населению лишило последнее возможности продемонстрировать свое стремление к социализму, и повторил советские утверждения о том, что западные державы злоупотребляют своим присутствием в Берлине, – который, по его мнению, был частью советской зоны, – для вмешательства в дела Восточной Германии. Десять дней спустя, 20 марта, на заседании Союзного Контрольного совета в Берлине, Соколовский осудил «односторонние действия» западных союзников, «предпринятые в Западной Германии и противоречащие интересам миролюбивых стран и миролюбивых немцев, стремящихся к мирному единству и демократизации своей страны». Затем он с остальными членами советской делегации покинул комнату собрания. Дата следующей встречи не была назначена. Совместная оккупация Германии союзниками закончилась: менее чем через две недели, 1 апреля, советские военные власти в Берлине начали препятствовать наземному движению между Западной Германией и зонами оккупации западных союзников в Берлине. В Европе началась настоящая холодная война.

Из вышеприведенных фактов должно быть ясно: мало смысла задавать вопрос «кто начал холодную войну?». В той степени, в которой холодная война велась из-за Германии, конечный результат – разделенная страна – вероятно, рассматривался всеми сторонами как более выгодный по сравнению с объединенной против них Германией. Никто не планировал такого исхода в мае 1945 года, но лишь единицы оказались им глубоко недовольны. Некоторые немецкие политики, особенно Конрад Аденауэр, даже обязаны своей карьерой разделу страны: если бы Германия оставалась четырехзональной или единой страной, малоизвестный местный политик из дальней западной католической Рейнской области почти наверняка не достиг бы вершины.

Но Аденауэр вряд ли мог считать раскол Германии своей целью, хотя и приветствовал его в частном порядке. Его главный оппонент в первые годы существования Федеративной Республики, социал-демократ Курт Шумахер, был протестантом из Западной Пруссии и неутомимым поборником немецкого единства. В отличие от Аденауэра он с готовностью принял бы нейтрализованную Германию в качестве цены за единое немецкое государство, что, по-видимому, и предлагал Сталин. А позиция Шумахера, вероятно, была в то время более популярной в Германии, поэтому Аденауэру пришлось действовать осторожно, так, чтобы ответственность за разделенную Германию полностью легла на оккупационные силы.

К 1948 году Соединенные Штаты, как и Великобритания, не высказывали недовольства появлением разделенной Германии, где американское влияние доминировало в более крупном западном сегменте. Но люди вроде Джорджа Кеннана, проницательно предвидевшие такой исход, были в меньшинстве (еще в 1945 году он пришел к