Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Большой черный джип несся по шоссе все дальше от города. Горы темной мглой медленно приближались навстречу, заслоняя черный, с бусинками звезд, горизонт. По бокам дороги, в ослепительных лучах ксеноновых фар дальнего света начали мелькать сначала редкие заснеженные березы, ели, сосны и лиственницы. А когда пошли кедры — тайга встала сплошной темной стеной. На плавном повороте джип замедлил скорость, и в ярком свете фар Вовка увидел стоящую на обочине дороги то ли волчицу, то ли дикую собаку. Умный зверь пережидал проезжавший автомобиль. Почти поравнявшись с ним, Торба вильнул рулем вправо, сбил кенгурятником животное и, захохотав, закричал:

— Не стой у меня на дороге!

У Вовки перед глазами вдруг, словно вспышка, предстала страшная картина из его далекого детства: следы грузовика и белая смертельно раненная собака на снегу.

— Тормози! — сказал он. — Тормози, кому сказал! — В его голосе было столько безрассудной ярости, что Торба непроизвольно нажал на тормоз. Джип бросило вбок, но сработала антипробуксовочная система, и джип встал.

Вовка открыл дверцу, вышел из машины, достал из внутреннего кармана пачку долларов, бросил их на сиденье, захлопнул дверь. Джип минуту стоял на месте, потом, взревев, рванул по дороге в сторону гор. Вовка посмотрел вслед, окинул взглядом пустую, ставшую черной, дорогу и пошел по ней в обратную сторону. Мороз к ночи усиливался. Вовка поднял воротник. До города было не меньше тридцати километров. Останавливаться было нельзя — замерзнешь. Вовка мысленно окинул все расстояние, которое ему предстояло преодолеть по пустынной дороге, и решил, что справится.

«Жаль, конечно, что нет шапки и рукавиц, — подумал он. — А почему нет?» Он снял с шеи шарф, надел его на голову, завязал под подбородком. Кисти рук засунул в карманы пальто. И двинулся быстрым, но размеренным шагом.

Поравнявшись со сбитым животным, он остановился, наклонился, чтобы получше его рассмотреть. Длинная крупная серая на белом снегу в свете луны собака-волчица доживала свои последние секунды.

«Такую красоту сгубить?! Ради чего? Не будет тебе, Торба, прощения на том свете», — подумал Вовка. И вдруг заметил легкое движение — к соскам волчицы-собаки, тыкаясь слепой мордочкой, ползло мокрое еще существо.

— О, Пресвятая Богородица! — вскрикнул Вовка, схватил щенка — волчицы в это время года не щенятся — обтер его носовым платком и сунул за пазуху.

Теперь нужно было спешить. И Вовка быстрым шагом пошел по дороге.

В это время года по этой дороге ночью никто не ездил, но сегодня было иначе. Сначала Вовка услышал далекое надсадное урчание, потом свет фар. Груженный кругляком лесовоз приближался. Но откуда в это время года лесовозы? Сезон ведь закончился. Или вывозят заготовленное впрок? Вовка перешел на другую сторону дороги, остановился и поднял руку.

Груженный лесовоз плавно затормозил. Вовка открыл дверцу:

— Командир, подбросишь?

— Садись, если не спешишь. Перегруз, быстро не поедем, — сказал недовольно водитель.

Вовка залез в кабину, захлопнул дверцу. Водитель выжал сцепление, воткнул первую скорость, нажал на газ. Лесовоз надсадно взревел и медленно тронулся с места. Водитель посмотрел в зеркала заднего вида, мотнул головой.

— Что, не в настроении? — спросил добродушно Вовка.

— А ты кто? На охотника не похож, на туриста тоже. — Водитель щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету.

— Спасатель я, — Вовка улыбнулся, из-за пазухи достал щенка. Тот уже окончательно обсох, нагрелся за пазухой, но был голоден и потому, проснувшись, чуть слышно заскулил.

Водитель внимательно посмотрел:

— Волчонок? — приоткрыл боковое окошко, чтобы выходил табачный дым.

Вовка зажег свет в кабине, глянул щенку под хвост.

— Сучка. Похожа на волчицу, но обычно в это время они не щенятся.

— Так в это время раньше и лес особо не валили. Вывозить — вывозили. А сейчас хозяин пригнал китайцев с роботом, бульдозер. И снег нипочем. Снег бульдозер расчистил, робот за ствол взялся, вжиг под самый корень — даже пенька нет, еще вжиг-вжиг — и сучьев нет и верхушки. Минута, и готовое бревно уже в лесовозе. Старые лесовозы уже не справляются. Говорят, уже с Китая везут новые… А ты говоришь, не щенятся в это время. Скоро не то что волков не останется, тайги не будет, — закончил монолог водитель.

У Вовки кольнуло в груди, но он, глядя на беспомощного младенца у себя в руках, улыбнулся:

— Будет! Новая народится, нарастет. Правда, Тайга?

11

Когда Вовка вошел в дом, началось радостное оживление. Вышел отец из кухни, где он читал книгу, прислонясь спиной к теплой печи. Любаша выскочила в коридор из комнаты, где лежала на кровати мама. Мама аккуратно села на кровати, попыталась встать на ноги.

— Вернулся, значит, — сказал отец, не выказывая свою радость.

— Привет, — сказала Любаша, светясь от радости.

— Кто это там? — раздался голос матери.

— Это мы, — засмеялся Вовка. — Мам, ты лежи, я счас зайду.

Любаша суетливо бросилась в комнату матери.

Отец, воспользовавшись моментом, сказал:

— Любаша теперь будет жить у нас. Ты до свадьбы к ней не лезь.

— А когда свадьба — то? — спросил Вовка.

Отец посмотрел на сына:

— Согласен, значит?.. Известно когда. После Пасхи, на Красну горку. Чтобы жили долго и счастливо… А что у тебя там?

Вовка достал из-за пазухи живой комочек.

Отец внимательно глянул:

— Волчонок!

— Тайга. Сучка, — улыбнулся Вовка.

— А чем кормишь? Он же еще слепой?

— Соской. Молоком да детским питанием.

Через неплотно прикрытую входную дверь в коридор на чужой запах ворвался Самур. Увидев Тайгу, он ощетинился.

— Фу! — прикрикнул на него Вовка. — Она наша. Будет жить с нами. — Когда Самур немного успокоился, Вовка поднес ее обнюхать. Самур втянул большим носом незнакомый запах, потом лизнул серую слепую мордочку. Тайга заскулила, приветствуя вожака своей новой стаи.

Два дня сушили сухари, закупали в сельмаге все необходимое, в охотобществе обменяли добытую Лукичом пушнину на большое количество патронов.

— Забирайте все, что есть. Когда я у вас буду, неизвестно. Может, в марте. А может, кто другой вместо меня будет. Надоело мне к вам мотаться, — говорил охотовед-заготовитель, выдавая под расписку боеприпасы.

В магазине тоже происходило что-то необычное. Как положено, раз в неделю, у заднего входа стояла тентованная «газель», но водитель-экспедитор вместо того, чтобы выгружать новый товар, наоборот, загружал остатки товара из магазина в машину.

— Все, лавка закрывается! — подытожила заезжая продавщица. — Нерентабельная у вас торговля. Вон Гришка пусть возит вам из райцентра крупу да хлеб. А самогон у вас свой, — попрекнула Лукича продавщица.

А под вечер, накануне ухода в тайгу, к Лукичу зашел старовер Прокопий. Прямо с порога, сняв только шапку, проговорил:

— Попрощаться зашел. Уходим мы всей семьей в верховья