Змей Севера - Гордон Догерти

— Кто?

— Центурион Кводрат и опцион Авит из XI-го Клавдиева легиона Верного и Преданного, император.

Валент фыркнул.

— Центурион и опцион подделали письмо от Лупицина?

Всадник кивнул.

— Они решили, что это единственный способ спасти положение на Данубии, император. Комес Лупицин командует на месте, и он отказался посылать зов о помощи, поэтому центурион Кводрат и опцион Авит послали меня на восток.

— Нарушили прямой приказ своего комеса? — нахмурился Валент. — Клянусь Богом и Митрой, в этом легионе служат мошенники, и слава Богу и Митре, что они там есть. А Лупицин, этот отталкивающий и своенравный тип, то дерзкий как лев, то робкий как мышь? Возможно, от него было бы меньше вреда, если бы я потащил его на восток с собой, — подумал он вслух. Затем нахмурился, мысленно возвращаясь к последнему разу, когда имел дело с XI-м Клавдиевым легионом. — Но ты сказал, что Лупицин командует XI-м легионом?

Всадник кивнул.

— Значит, трибун Галл пал в битве? — Валент вспомнил высокого, поджарого офицера с изможденными, волчьими чертами, который однажды приходил к нему во дворец.

— Нет, император. Трибун Галл был на задании — вел переговоры с Атанарихом. Он должен был уже вернуться, если только…

Валент вздохнул.

— Если Галл тот человек, которого я помню, он вернется. И если он возьмет ситуацию в свои руки, то не все потеряно. Но этот свиток рисует мрачную картину, — он постучал пальцем по краю потрепанного листа бумаги, — и время не ждет.

Он попытался представить весь народ Фритигерна, разбивший лагерь на равнине Данубия у Дуросторума, но этот образ каждый раз рассыпался в мыслях. Ключ к управлению этой массовой миграцией, понял он, заключался в том, чтобы удержать людей Фритигерна там, где они были. Они должны оставаться на равнине Дуросторума, пока не подойдет военная подмога. Но легионы лимитанов в Мезии и Иллирике были малочисленны, и удержать людей Фритигерна в узде при нынешнем раскладе будет крайне тяжкой задачей, осознал он. Но, возможно, готскую орду можно усмирить, хотя бы временно, поставками зерна. Да, если множество южных городов выделят хотя бы понемногу из своих амбаров, этого может хватить.

— Я прикажу моему писцу подготовить распоряжения о выдаче еды готам. Твоя задача, Энний, — убедиться, что приказ будет доставлен трибуну Галлу, если он вернулся.

С этими словами он щелкнул пальцами и посмотрел на пару своих кандидатов.

— Дайте этому всаднику столько еды, вина и воды, сколько он пожелает, разместите его в одной из дворцовых спален и пришлите моего капсария смазать его раны от седла мазью. — Он снова повернулся к Эннию, помогая ему подняться с колен. — Ты будешь отдыхать и восстанавливать силы до рассвета. Затем я дам тебе жеребца из моих конюшен и свиток с моими приказами. После этого ты должен скакать быстрее, чем когда-либо прежде.

— Да, император, — сказал Энний.

— И когда ты сделаешь это, я позабочусь, чтобы тебя повысили до начальника глашатаев.

Энний вытаращил глаза.

— Спасибо, император. Я буду мчаться во весь опор, не обращая внимания на раны.

Валент смотрел, как всадника уводят вниз по ступеням сквозь рыночную толпу. Он гадал, к чему бы ему пришлось вернуться на запад, если бы этот центурион Кводрат не взял на себя смелость нарушить приказ. Не в первый раз за его правление империя держалась на тончайшей нити случайности.

Теперь нужно было планировать следующий ход. Он повернулся и оперся ладонями о зубцы стены, шаря глазами по песку внизу в поисках ответа. Он визуализировал карту кампании, которая ждала его во дворце, представляя резные деревянные фигуры на восточной границе, обозначавшие его походные легионы. Армиям Шапура противостояло более тридцати легионов комитатов. Цифра звучала внушительно, но реальность была такова, что многие из этих легионов были сильно недоукомплектованы и растянуты вдоль огромных границ Оронта, Тигра и Армении вместе с двадцатью четырьмя постоянно размещенными легионами лимитанов. Это означало, что людей едва хватало, чтобы отразить любое наступление Шапура, не говоря уже о каком-либо наступлении. Солнце жгло шею, а решение ускользало.

«Думай, человек, думай!»

Он тасовал цифры, но забрать любое значительное число легионов с персидского фронта значило оставить зияющую брешь, которой воспользуется Шапур. Нет, понял он, он мог позволить себе потерять только два легиона, максимум три — около пяти тысяч римлян. Затем начались мучительные сомнения, когда он вспомнил оценку численности готов: более десяти тысяч конницы и пехоты, плюс восемьдесят тысяч остальных, которые наверняка тоже вооружены? И если людей Фритигерна погнали на юг, то это лишь вопрос времени, когда хлынут грейтинги и другие, чтобы еще больше пополнить их ряды. Грудь сжало. Возможно, еще один легион лимитанов можно собрать с верхней границы Армении с ограниченным риском. Затем он подумал о восточной тяжелой кавалерии в дворцовых конюшнях; смуглые усатые люди, которые ездили на прекрасных скакунах, — человек и конь, закованные в броню, словно железный кентавр. Да, ала катафрактариев тоже может быть выделена, подумал он. Это даст в общей сложности около девяти тысяч человек.

Этого все еще было катастрофически мало.

Что еще он мог сделать? Людей попросту не было. Потом он вспомнил из древних текстов: как спартанцы послали помощь сиракузянам в виде всего одного человека — благородного и доблестного стратега, который переломил ход их кампании против карфагенян. Внезапно он понял, что нужно делать.

— В мой военный зал, — рявкнул он и хлопнул в ладоши. Двое кандидатов бросились к нему, пристраиваясь по бокам, пока он сбегал по ступеням со стены.

* * *

Полуденное солнце жгло колонну легионеров, поджаривая их тела внутри чешуйчатых доспехов, пока они маршировали по сирийской равнине, а поднятая шагами терракотовая пыль забивала им глотки.

Сидя верхом во главе колонны, Траян думал то о пустом бурдюке, то возвращался мрачными мыслями к стычке в дюнах. Он потер крючковатый нос, а затем челюсть — широкую, покрытую седой щетиной; ему уже близился пятидесятый год. Потом он посмотрел на запекшуюся под ногтями кровь и был уверен, что все еще чувствует запах внутренностей последнего убитого им персидского воина. Кровь и резня правили бал сейчас, когда он стал магистром милитум Востока, так же, как и тогда, когда он был простым легионером. Теперь он командовал всеми легионами на крайнем востоке и был подотчетен лишь самому императору Валенту.

К счастью, очертания Антиохии выплыли из жаркого марева на западном горизонте; отдых и вода были