Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

– Хоть я и не близкий тебе человек, – улыбнулся ярл, – но всё-таки хорошо, что ты увидела меня в своих видениях.

– Но одних предсказаний мало, – вступил в разговор Дир. – Вот нынче я посоветовал брату взять с собой телохранителей, и они ему помогли, а ещё он сам надел под тунику кольчугу, и она спасла ярлу жизнь. Считаю, надо использовать всё что можно для своей безопасности!

– Кажется, мы с тобой должны приблизить к себе Дену, чтобы она чаще думала о нас и каждый день предсказывала, как нам правильно поступать надобно, – хохотнул Аскольд. – Хотя тогда нам придётся новую знахарку искать!

– Так ежели дружина в Куйаве останется, то для ваших воинов тут колдунов, знахарей и костоправов много наберётся, – улыбнулся кузнец. – А вот провидицу эту, мне кажется, беречь надобно! Пущай она при вас будет! Ты же, князь Аскольд, помни о том, что старец тебе сказал! От этого жизни ваши зависят.

У походной палатки ярлов они увидели лежащего на земле пленного, а вокруг него сидящих воинов. Рядом горел костёр, на углях которого один из викингов уже калил лезвия ножей для пыток.

– Ну что, будем начинать? – Дир склонился над пленным. – Как твоё имя?

Связанный человек молчал, отвернувшись в сторону.

– Ты глянь, не хочет с тобой разговаривать, – покачал головой Аскольд. – Как думаешь, долго ли мой убийца сможет выдерживать пытки?

– Когда тебя будут огнём и железом резать на куски, начнёшь не только разговаривать, но и песни петь! – хохотнул брат.

– Не надо! – прохрипел пленный. – Я всё скажу, что сам знаю!

– Имя! – рявкнул Дир. – Кто вас всех нанял? Откуда узнали, когда ярл пойдёт в крепость?

– Меня зовут Растич, – медленно заговорил убийца. – Я наймит у Тарамака, как и те, другие, кого убили викинги. Это он приказал нам напасть на вашего вождя. Обещал заплатить золотом! Вся крепостная стража подкуплена им и со стен следит за любым движением в лагере на берегу. Как только ярл направился в крепость, гонец тут же прибежал к Тарамаку. А уж мы завсегда под его рукой были.

Аскольд перевёл взгляд на Идана и увидел, как побледнело лицо кузнеца, а пальцы сжались в кулаки.

– Кто ещё состоит в заговоре с Тарамаком? – рука Дира сгребла рубаху на груди пленного.

– Я н-н-не-е-е знаю, – промямлил он, пряча взгляд.

– Прикажу пытать! – возвысил голос викинг.

– Ладно, ладно, – губы убийцы дрожали от страха. – Я видел у него Кабира, Икбара, Сардара и Камрана. Они целыми днями не выходили из его дома. Всё что-то обсуждали с ним.

– Скажи, вождь, – обратился Аскольд к кузнецу, – кто эти люди?

– Ты их видел в моём доме, князь! – Идан твёрдо и прямо смотрел в глаза ярлу. – Они местные вожди, выбранные в совет. Все пятеро – иудеи из Хазарии и очень богатые купцы. Чую я, скоро сюда хазарская дружина пожалует. Захочет свои порядки навести, да и пришла пора дань собирать! Надобно вам, князья, решить окончательно, останетесь ли здесь, будете нас защищать или путь свой продолжите к морю тёплому?

– Мы обратно своё слово не берём, вождь! – усмехнулся Аскольд. – Будем готовиться к войне. Но ты не переживай, сражаться мы умеем! Одолеем и ваших хазар! Даром, что ли, мы с князем Рюриком прогнали их из-под стен Новогорода! Кабы ты видел, как они при нашем появлении в бега пустились!

– Слыхали мы уже о том, князь! – усмехнулся Идан. – Сюда весточки быстро долетают!

– Я надеюсь, что хазары хорошенько подумают, прежде чем на Куйаву напасть! Ну а пока возвращаемся в крепость! Возьмём с собой полсотни воинов. Нам надо захватить Тарамака и тех вождей, на кого пленный указал, а то ж они сбежать успеют!

Долго собираться не пришлось. Лёгкие на подъём, викинги быстро вооружились и вслед за ярлами и кузнецом поспешили в город.

Но они опоздали.

Предатели-вожди сбежали из крепости вместе со своими приближёнными и слугами.

Соглядатаи донесли Идану, что иудеи заранее приготовили лошадей у задних ворот и, как только узнали о смерти подосланных ими к ярлу убивцев, тут же поспешили скрыться.

– Может, оно и к лучшему, – махнул рукой Аскольд. – А то ведь пришлось бы их повесить за измену!

Вот так и начался тогда первый день правления князей Аскольда и Дира в далёкой от родного дома Куйаве.

…Он криво усмехнулся, прогоняя от себя давние воспоминания, и снова посмотрел на орущую толпу бегающих по городской площади ребятишек с палками в руках.

Глава 35

Едва только первые лучи солнца осветили окрестности, как Ахтуб вышел на крепостную стену Баркату.

Спать по ночам получалось всё хуже и хуже.

Мысли и переживания воспалили его мозг, а тот не давал отдыха измученному телу.

В четверти мили впереди поблёскивала гладь реки, обычно радующая глаз своим видом. Но не теперь. Царевич понимал, что скоро по воде к городу приплывут десятки чужеземных лодий и тысячи ратных людей высадятся на берег. А поддерживать их примчится конница, от топота копыт которой будет дрожать земля.

Одно лишь радовало Ахтуба: он успел посадить на корабли и большие лодки женщин, стариков и детей и все они уже два дня плыли по реке в провинцию его друга Насруллы. За них тудун теперь не переживал. А завтра к вечеру, по предварительным расчётам, под стены крепости должен привести свои войска эльтебер Манаар. Но нужны ли ему здесь эти воины, царевич начал сильно сомневаться.

У него было такое чувство, что всё повторяется, только наоборот. Точно так же когда-то князь Рюрик засел за высокими стенами в крепости, а они с княжичем Вадимом безуспешно пытались взять её, но не смогли, хотя людей у них оказалось в десять раз больше. Мирных жителей там тоже не осталось. Князь загодя отправил их в соседние города и посёлки. А ещё он заготовил большие запасы еды для оставшегося в крепости гарнизона и даже ухитрился тайком доставлять припасы через подземный ход. Потому и продержался Новогород в осаде целый год.

То же самое теперь надлежало делать ему, царевичу, но почему-то всё было как-то иначе. Намного хуже.

Жителей из города и окрестностей он убрал, источники воды внутри крепости имелись, вяленым, солёным и даже копчёным мясом, а также рыбой и зерном приказал забить многочисленные амбары и погреба. Вот только подземного хода, ведущего из крепости к берегу реки, не было. Зато конница за стенами Баркату могла