Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

И вот теперь дело князя Синеуса предстояло продолжать ему. А ещё нужно было воспитывать и обучать маленького внука, готовить его к княжьей доле, помогать своей дочери вести большое хозяйство.

И Фроуд полностью погрузился в новую жизнь.

Ему пришлось тяжко.

Следовало понять, кто и чем в городе занят, на кого можно положиться, сколько податей и с кого собирается, как распределяются имеющиеся в княжьей казне деньги.

По первости посильную помощь отцу оказывала Карин. Она многое знала о начинаниях мужа, ведала обо всех договорённостях со старостами посёлков, начальными людьми строительных артелей и вожаками охотничьих и рыбацких ватаг.

– Опять о чём-то задумался? – раздался голос внука. – Надеюсь, не обо мне?

– Отца твоего вспомнил, князя Синеуса! – улыбнулся ярл, повернув голову к Мечеславу. – Да и тебя тоже, ещё совсем маленького!

– Расскажи мне, как жили мы тогда. Что ты помнишь?

Фроуд немного подумал, покачал головой и заговорил:

– Не жил я тогда с вами в Белоозере. Держал меня князь Рюрик при себе в Ладоге, потому как не доверял до конца. Ты же знаешь, что когда-то я со своими викингами захватил Ладогу и местные земли до самого побережья Варяжского моря. Это уж потом Рюрик приплыл с большой дружиной на Великие озёра и отнял у меня всё.

– Мать говорила, что вы с ней из данов, – задумчиво проговорил молодой человек, – а отец у меня из новогородцев. Кто же тогда я?

– Ну а ты князь из рода Волемира! – добродушно фыркнул ярл. – Да ещё и самый первый претендент на престол правителя Биармии, Гардарики и Новогорода после князя Рюрика. Надеюсь, помнишь об этом?

От Фроуда не укрылось, как вытянулось и сразу стало хмурым лицо Мечеслава. Походило на то, что в голове молодого человека засели мысли о престолонаследии, вложенные в его голову дедом, и он оттуда их не выбрасывал.

Не подавая виду, что заметил смену настроения внука, ярл продолжил свою речь:

– Первый раз, когда Рюрик выпустил меня из Ладоги, тебе было чуть больше года и ты уже начинал ходить. Мой драккар подошёл к городскому пирсу Белоозера под вечер, и я встретил князя Синеуса и Карин на заднем дворе хором. Со стороны мне было хорошо видно, как они весело смеются, бегая за тобой и поддерживая с двух сторон от падений. Представляешь, я очень обрадовался, увидев вас всех вместе, таких молодых и счастливых, что долго не мог успокоиться и подойти поближе.

Фроуд почувствовал, как тугой комок подкатил к горлу, а на глазах появились слёзы. Он надолго замолчал.

Молодой князь терпеливо ждал, не решаясь прервать думы своего деда.

– Меня словно окатило волной радости, – успокоившись, снова заговорил ярл. – Даже если бы больше никогда не пришлось увидеть вас, этой встречи хватило б на долгие годы. Тогда я тоже был счастлив!

– А нынче? – встрепенулся Мечеслав.

– Гнетёт меня, что платим мы Новогороду дань с земель наших, рек и озёр, промыслов разных да ещё дружину и лодьи по требованию князя на войну посылаем, – нахмурил брови Фроуд. – А взамен что получаем? Защиту? Так мы сами себя от ворогов оберегаем, да ещё и в дальние походы лодьи с людом ратным шлём, чтоб богатствами Белоозеро прирастало и славилось!

– И что ты изменить хочешь? – поднялся на четвереньки молодой человек. – От дани князю отказаться? Войну с ним начать?

– Убрать Рюрика с престола и посадить на него тебя!

– А для этого нужно убить государя нашего?

– Рюрик – чужой человек, а ты – мой внук! – прошипел ярл, стараясь не говорить во весь голос. – Но впереди у нас война, давай подождём, чем она закончится, а уж потом решать будем!

С трудом поднявшись на ноги, Фроуд вышел из-под парусины и направился на нос лодьи, желая остыть и подумать, что же ему делать дальше.

Глава 37

В последних лучах заходящего солнца в окружении двух десятков вооружённых всадников князь подъехал к распахнутым настежь воротам и на несколько мгновений замер перед ними. Он видел, как четверо стражников предусмотрительно прижались к стене, чтобы не попасть ему под горячую руку.

Рюрик не сомневался, что здесь его знали все. Уважали и боялись.

Великан миновал ворота, въехал на площадь посёлка и остановился неподалёку от большого дома.

Князь ловко спрыгнул с коня, бросил поводья на руки подбежавшему слуге и стремительно прошагал мимо двух викингов-телохранителей из отряда Хельги, приставленных охранять княгиню.

Тихонько, стараясь не скрипеть досками под ногами, Рюрик поднялся на крыльцо, медленно открыл двери и шагнул вперёд, склонив голову под притолоку.

В доме тускло горели свечи при входе и в дальнем конце залы. В том самом месте, где был огорожен досками и шкурами угол для Ефанды и Ингвара.

В глаза ему сразу бросился наполовину обнажённый меч в руках привставшего с широкой лавки у двери Хельги.

«Ага, – промелькнула в голове у князя мысль, – наш колдун тоже не может спать, за сестру и племяша беспокоится. Что ж, правильный я выбор сделал. Он скорее погибнет вместе со своими викингами, чем убийц к сыну моему подпустит!»

– Ну что, как они? – тихо спросил Рюрик.

– Наследник твой титьку мамкину высосал и вроде уже спит, – так же шёпотом ответил Хельги. – А Ефанда с няньками о чём-то щебечут, я не прислушиваюсь.

– Что ж, пойду-ка да посмотрю на них!

Бесшумно ступая, князь приблизился к завешенному шкурами отсеку и отодвинул в сторону полог.

Похоже, к его прибытию здесь все уже были готовы, хоть он никого и не предупреждал. Няньки вскочили на ноги и поспешно вышли из детского угла.

– Как я рада тебя видеть, государь! – проворковала княгиня, повиснув на могучей шее Рюрика. – Ты так быстро после рождения сына ускакал, что мы даже толком поговорить не успели. Два дня всего побыл.

– Поход предстоит дальний, – нахмурил брови князь, – в Новогороде мне постоянно быть надобно. Дружины свои собираю, лодьи готовлю. В Хазарию идём.

– Надолго ль к нам пожаловал, княже?

В её голосе слышались тоска и какая-то обида.

– Попрощаться с тобой и сыном приехал, – он отвёл в сторону взгляд, чтобы не встречаться с ней глазами. – Рано утром нужно возвращаться обратно.

– Так ты ночь эту только пробудешь у нас и опять ускачешь?

Рюрик понял, что вот-вот из глаз Ефанды хлынут слёзы, а потому постарался отвлечь её от грустных мыслей.

– Ну-ка, показывай моего наследника! – делано строго произнёс он. – Небось уже подрос, пока меня тут не было?

Ловким привычным движением женщина притянула к себе подвешенную к потолку люльку, и в коптящем пламени