Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

Царевич сразу заметил большое количество кувшинов с вином и амфор с тонкими горлышками, стоящих между многочисленными серебряными блюдами с мясом, сыром, фруктами, ячменными и пшеничными лепёшками, пирогами с различными специями и приправами. Традиционных напитков арака и кумыса не было.

Поймав взгляд царевича, Ханукка добродушно проворчал:

– В моих подвалах имеются большие запасы вина, привезённого из Византии. Моим гостям оно нравится больше, чем местные напитки. Надеюсь, ты тоже предпочитаешь хорошее заморское вино?

Тархан небрежно взмахнул кистью правой руки, и слуги начали разливать из амфор искрящуюся на солнце пахучую жидкость в серебряные кубки.

– Ну что, – первым, по праву хозяина, заговорил Ханукка. – Мы собрались вместе в этот день в Беленджере, чтобы принести в жертву создателю неба и солнца богу Тенгри лошадей, быков и овец, испросить у него благополучия, процветания, плодовитости, ума, здоровья, богатства и успехов во всех начинаниях нашего народа и каждого человека в отдельности.

Речь тархана лилась велеречиво и плавно, вызывая одобрительные восклицания и жесты собравшихся больших вождей провинции, а также приглашённых гостей.

Ахтуб задумался, ненадолго потеряв нить долгих рассуждений хозяина провинции о счастье и радости народов и племён Хазарии жить под рукой наимудрейшего и наихрабрейшего каган-бека Манассии, и спохватился лишь тогда, когда услыхал своё имя.

По обращённым к себе лицам царевич понял, что Ханукка поставил его в своей речи рядом с беком, назвав ближайшим другом правителя.

Все присутствующие с гортанными криками подняли кубки и жадно приникли к ним пересохшими губами. И тут же стоящие позади гостей слуги вновь наполнили их вином.

Так повторилось несколько раз.

Только после того, как мужчины утолили жажду, они дружно набросились на еду.

Когда чувство голода ушло, завязались разговоры между сидящими рядом людьми, зазвучали хвалебные речи.

Давно ожидающий начала тяжёлого разговора, Ахтуб изредка бросал взгляды на хозяина дома.

Наконец прозвучал голос Ханукки:

– Мы рады, тудун, лицезреть тебя в этот важный для всех нас день здесь, в Беленджере, вместе с нами! Очень надеюсь, что с твоей помощью наш союз сумеет достичь поставленных высоких целей! В том я уже ни мгновения не сомневаюсь!

– Постой-постой, тархан! – приподнял руку царевич. – Я не знаю, о чём речь идёт! Какой союз? Чей? И при чём тут я?

– Так ты ничего не понял? – удивлённо приподнял брови сановник. – Почему же не спрашивал раньше? И зачем тогда приехал сюда?

Лицо Ханукки снова стало наливаться кровью, а правое веко начало подёргиваться. Похоже, он приходил в ярость.

– Ты ж меня сам позвал и даже настаивал на этом! – передёрнул плечами Ахтуб. – Говорил, что здесь на празднике будет каган-бек Манассия. Вот я тебе и поверил!

– Хочешь меня в чём-то обвинить, тудун? – вскипел Ханукка. – Или считаешь меня лгуном?

– Давай-ка оба успокоимся, и ты объяснишь, зачем позвал меня! – твёрдым голосом произнёс царевич, не отрывая взгляда от лица сановника.

А оно снова, как и совсем недавно на холме, приобрело красный оттенок, глаза тархана превратились в узенькие щёлки, а грудь тяжело вздымалась, словно он задыхался.

Каким-то неимоверным усилием ему всё же удалось погасить дикий гнев и даже быстро остыть.

– Думаю, тебе известно, что я возглавляю союз купцов и торговцев Хазарии? – начал он, цедя слова сквозь твёрдо сжатые зубы. – Большая часть этих уважаемых людей – евреи! Им принадлежат огромные богатства. Они занимают важные должности при дворе каган-бека и в окружении тарханов и тудунов. Да и сами родичи нынешнего бека, многие эльтеберы и суйбаши тоже поддерживают союз!

– О том говорят повсюду и уже давно, – прервал торжественную речь хозяина дома Ахтуб. – И что же нужно от меня этим людям и, самое главное, тебе, тархан?

– Ты не хуже меня знаешь, что после смены династии Ашинов на Буланидов все каганы и беки исповедовали иудаизм, – снова заговорил Ханукка. – Да и как могло быть иначе, если в те далёкие годы жизненно важно было определить для страны основную религию и не попасть в зависимость от сильных соседей. Приняли бы мы мусульманство – оказались под Арабским халифатом, пошли бы по пути христианства – попали в руки Византии. А нам следовало идти своим путём, ведущим к независимости от всех соседей. Потому наш далёкий предок Булан выбрал для Хазарии иудаизм, как самую достойную из религий. Его поддержали дети и внуки. Особенно бек Обадия. Он много сделал для нашей страны. И только бек Изекия, а теперь и его сын Манассия захотели избавиться от иудаизма и выгнать из страны евреев. Ты самый близкий друг нынешнего бека, скажи, зачем ему это нужно?

– Мне кажется, тархан, – взвешивая каждое своё слово, медленно проговорил царевич, – тебе лучше спросить его самого. Те тайные слова и мысли, что он говорил и доверил мне, как своему другу, пройдя через моё сердце и разум, не могут быть переданы другому человеку, поскольку нанесут вред самому беку.

– Что ж, я тебя понял, – кивнул головой сановник. – Удивительно честный и бесхитростный ответ, а потому я тоже не стану ничего выдумывать и изворачиваться. Ты нужен нам, чтобы уговорить каган-бека Манассию прекратить преследование иудаизма и самих евреев, лишать их важных должностей в стране.

– Неужели считаешь, что бек послушает меня? – сделал удивлённое лицо царевич. – Да и как я его смогу в этом убедить?

– Придётся постараться, тудун! – в голосе тархана слышались жёсткие нотки. – Наша благодарность будет столь велика, что позволит покрыть толстым слоем золота все стены в твоём доме!

– Почему же ты сам, дядя бека, не говоришь с ним? – пожал плечами Ахтуб.

– Он не хочет со мной вести речь об этом! – задохнулся от возмущения Ханукка. – Бек считает, что союз купцов и торговцев Хазарии превратился за последние годы в противостоящую ему силу!

– А разве это не так? – язвительно улыбнулся царевич.

– Ну-у-у, не совсем, – закатил вверх глаза сановник. – У бека всё-таки денег больше, чем у нас, и есть огромная власть!

– Ага, – фыркнул Ахтуб. – А ещё у него ларисии – тяжёлая конница! Да и все войска под его рукой!

– Так ты отказываешься? – черты лица тархана окаменели, взгляд стал холодным и колючим.

– Ну вот ещё! – тудун тяжело вздохнул. – Мне нужно всё хорошенько обдумать. Слишком уж велика опасность потерять голову! Но обещанная награда за помощь может перевесить все страхи!

– Всегда знал тебя как умного и расчётливого человека! – тархан поднял на уровень глаз наполненный слугой кубок. – Давай выпьем за наш союз!

– За наш с тобой союз или за союз купцов и торговцев? – не удержался от ехидства царевич.

– Пусть всё будет едино! – благосклонно кивнул головой