Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

– В теории да, – отозвалась Яна. – Но только монгольских кровей в нас побольше. У нас даже роды-сеоки с монголами пересекаются. Отец наш – тодош из южных алтайцев, мама – тонжоон, этот род ближе к Телецкому озеру живёт.

Вот так: каждый алтаец знает своё происхождение! А какого же я роду-племени? Русский человек с Урала, издавна заселённого башкирами, удмуртами, чувашами. Сколько во мне русской крови, а сколько другой?

– Идём туда, налево, – предложила Инча, – начнём с верхней части. Она считается у нас попроще, что ли… Там бедный народ ютится. Кто не пьёт – в совхозе подрабатывает. А в нижней, где школа, обитает интеллигенция: учителя, администрация. Даже несколько дачных домиков есть.

Мы поднимались вверх по дороге вдоль сжатого льдами, но всё равно живого водного потока.

– Речка наша называется Улус-Черга – от неё и название деревни. Впадает она в Чергу, реку побольше, та – в Сёму, а Сёма – в Катунь. Ты же пересекал её вчера, когда добирался?

– Ну да, только было темно, хоть глаз выколи, да и уазик как из морозильника – ничего, считай, не видел.

– Ладно, ещё насмотришься! И на Катунь съездим – не представляешь, какая она по осени красивая!

Мы уступили дорогу единственной встречной машине, обошли пару мёрзнущих бурёнок и поздоровались с несколькими прохожими, каждого из которых Инча знала лично.

Вдоль дороги стояли припаркованные (брошенные?) трактора с налётом ржавчины, из ветхого загончика выглядывали невысокие лошадёнки. Ближе к холмам, по левую сторону дороги, тянулись строения свинофермы – догадался по запахам.

Сравнивать алтайскую деревушку с рафинированной Швейцарией не хотелось, да и зачем? Расклад был ясен изначально: я целенаправленно искал место в окраинной глубинке, и всё увиденное укладывалось в мои скромные ожидания.

Примерно через полчаса мы добрались до верхней точки поселения.

С подъёма хорошо просматривалась долина с речкой, берега которой усеивали домики деревни. Долину обрамляли горные гряды в каменных складках, контрастирующих со снежным фоном. Они изгибались словно хребты могучих драконов, ныряющих в плоскую землю!

Чёрно-белый зимний пейзаж разбавляли зелёные ёлки, сосны и кедры. В полях у склонов глаз отмечал стада овец и отдельные точки бычков, пасущихся прямо на снегу.

Вверху мы поглядели на недостроенную новую школу. Инна рассказала, что её строили уже лет пять, но денег на завершение не хватало. Поэтому так и действовала школа старая, что внизу деревни, недалеко от дома Карташёвых.

По пути вниз Инча указала на фельдшерско-акушерский пункт, одноэтажное здание, специально выкрашенное жёлтым – чтобы было видно издалека.

– Здесь только самое срочное и необходимое делают, – объяснила она. – Мне как-то в детстве иммуноглобулин вкололи – клещ цапнул. За чем-то посерьёзнее нужно в соседнюю Чергу ехать. Там целая поликлиника, да и живёт полторы тысячи человек.

Вот и домик почты! – Отметил я. – Здесь перехватывали мои звонки всего несколько недель назад. И одноэтажное здание администрации села – с теми же замашками!

Между хоть как-то поддерживаемыми на плаву административными зданиями, вдоль дороги и на подъёмах в горы чернели старинные, склонившиеся больными спинами деревянные домишки, в каждом из которых жили люди. Детишки в простеньких куртчонках и мятых меховых шапках перебрасывались у дороги снежками из отколотого наста.

– Алексей, скажи, надолго ли ты к нам приехал? – вернулась к общению Яна.

– Пока не знаю. Полугодие точно отработаю. Возможно, год. Про дальше – не загадываю.

– У нас народ в другую сторону обычно едет. В деревне детство проводят, а потом в Горно-Алтайск перебираются или даже в Новосибирск на учёбу, как мы с сестрой. Мы в НГАУ учимся, Новосибирском аграрном университете. Я на четвёртом курсе, Инна – на первом.

Так, всё складывается: девчонки-студентки на зимние каникулы к любимым родителям приехали!

– А Женька? – уточнил я.

– Он с родителями в Улус-Черге в основном, – включилась Инча, – но к нам тоже заезжает. Отец небольшой дом в Горно-Алтайске поставил, Женька там частенько ночует. Готовится к поступлению в следующем году.

– Теперь вижу, – сказал я, – маршрут Улус-Черга – Горно-Алтайск – Новосибирск просматривается чётко!

Мы шагали втроём по утоптанному скрипучему снегу, и я радовался тому, что так быстро нашёл общий язык с девчонками, выросшими в далёком селе. Кажется, есть что-то, объединяющее людей одной страны и культуры, независимо от того, где им довелось родиться!

Через полчаса, добравшись до нижней части деревни, мы прошли мимо дома Карташёвых. Отсюда он просматривался особенно хорошо: белое строение с синими наличниками и треугольной крышей справа и совершенно другого стиля, естественно-деревянный сруб слева.

Шагать под горку было проще, чем наверх: даже пробежались немного! Внизу, за главным мостом, там, где вчера я уточнял адрес у прохожего, мы повернули направо. Точно, вот и магазин!

Вывеской «Продукты» был отмечен одноэтажный сарайчик с консервами, дошираком, нитками, а также хлебом – его, как сказала Инча, привозили из Черги по вторникам. «Негусто, я смотрю. Не очень понятно, как тут народ питается», – на секунду задумался я.

Оставив позади магазинчик, мы вышли к высокому одноэтажному зданию с несколькими крыльями и металлической крышей. Главный сруб, окружённый заборчиком с высокой калиткой, был окрашен в синий цвет с белыми акцентами и выглядел сравнительно прилично.

– Наша школа! – подсказала Инча. – Мы девять лет здесь отучились. Потом ещё два года – в Черге.

Мы обошли здание школы и миновали заснеженную поляну с неровной рамой футбольных ворот без сетки. Похоже на школьную спортплощадку.

Чуть дальше, метрах в тридцати от самой школы, стоял другой сруб – на вид ему было лет сто, если не все двести! Чёрные толстые бревна, покосившаяся крыша, низкое крыльцо.

– Это наш малый школьный корпус, – продолжала экскурсию Инча. – Тут два класса помещается, но оба используются не всегда. Мама сказала, для тебя правый класс освобождают – просторная должна быть комната!

– Круто! – откликнулся я и подумал: «Ну что, Алекс? Хотелось аутентичного погружения на правах местного жителя? Лучше этой избы тебе не найти!»

– Покажем позже, где брать воду и дрова. Придётся прямо по-деревенски обживаться. Потянешь такое?

Во взгляде Инны я прочитал любопытство.

Конечно же, я был настроен потянуть. Строго говоря, за этим и ехал. Было бы странно учить детей из хибарок, рассыпанных вдоль дороги, самому барствуя в богатом доме.

Но, стоит признаться, после этой экскурсии жизнь Карташёвых с их резиденцией на пригорке начала казаться мне зажиточной! Недаром – семья директора школы!

* * *

К вечеру на всю нашу молодую ораву Наталья Айбысовна приготовила алтайское мясное блюдо из бараньего мяса и кишок, заплетённых в косичку. Выставила на стол талкан (по-нашему толокно) – ячменное зерно,