Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

– Отец перед отъездом барашка заколол, на несколько недель нам хватит, – рассказала Инча. Было ясно, что для неё это естественное событие, с детства сопровождающее повседневный быт.

Хозяйка положила мне щедрую порцию по-особому приготовленной баранины. Я сидел перед тарелкой, смотрел на новых друзей и думал о своём пескетарианском обете: держал его третий год.

«Только заикнись сейчас, что ты мясо не ешь! Если хочешь начать здесь жизнь с неуважения к тем, кто тебя так тепло встретил, – самое время!»

Мне не потребовалось и двух минут, чтобы определиться. Свои обеты и правила я оставляю там, где они были актуальны. Сюда я приехал не за тем, чтобы привносить свои порядки. Стоит уважать быт людей, проявивших ко мне такое невероятное гостеприимство!

С того вечера и на всё своё алтайское время я прервал обет: ел мясо в беляшах из придорожных кафе, в супах в школьной столовой, в котлетах с пюре в Горно-Алтайске – во всех блюдах, где оно только было. И правильно делал – без этого продержаться было бы невозможно. Не просто так местная кухня состоит из баранины, молока и яиц – такова база выживания в горной местности.

И если ты с этим не согласен, нечего было сюда и приезжать.

* * *

Вскоре после ужина, по темноте, в дом к Карташёвым пришли двое братьев, молодые парни, по возрасту сверстники сестёр.

Слово за слово, братья оказались дзюдоистами – друзьями Инчи по спортивному клубу в Новосибирске. Родом они были из этой же деревни.

Так вот почему Инча такая спортивная и боевая! Мои школьные годы с дзюдо расплывались в прошлом – я давно перешёл на другие виды спорта, но старая, объединяющая всех история не могла так просто пройти мимо!

По моему настоянию мы попробовали лёгкий спарринг во дворе на снегу. Ребята явно играли вполсилы, не позволяя себе ни одного серьёзного броска. Так, повалили в сугроб по-дружески – сначала меня, потом друг друга, а потом и Инчу. Достаточно для разминки и настроения!

– Слушайте, идёмте на школьную гору! – предложила раскрасневшаяся Инча. – Покатаемся как в детстве!

– Идём! – откликнулись практически все, второй раз звать не пришлось!

Кажется, местные хорошо знали, о чём речь, и мне оставалось только присоединиться.

– Сейчас притащу мешки потолще! – Инча скрылась в доме и тут же вернулась. – Вот! – Она раздала каждому по шуршащему на морозе полиэтиленовому пакету. Женька достал нож, разрезал каждый пакет вдоль с обеих сторон, превратив мешки в полупрозрачные простынки.

В полном составе – Инча, Янка, Женька, братья-дзюдоисты и я – мы выдвинулись к школе. Поздний вечер, всё так же светит луна. Идём не по дороге – срезаем путь, как партизаны, вдоль гор по правому краю деревенской долины.

Через десять минут мы у знакомого древнего сруба, где мне предстоит поселиться. В темноте постройка выглядела особенно грозно!

Справа от избы высится крутая гора, синяя от лунного света. По склону пролегает ложбина, засыпанная снегом. На склоне ни куста, ни сосёнки – только внизу, у спуска, одинокий столб с жёлтой лампой и провисающей линией электричества.

– Мы тут с первых классов катались! Главное зимнее развлечение! Я уже и не помню, когда на неё забиралась, соскучилась даже! – Инче явно хотелось вернуться в своё счастливое детство.

Всей толпой мы карабкаемся наверх – это трудно, подъём крутой! Добираемся примерно до половины горы, отдыхаем, расправляем пакеты.

– Э-э-эх! – Братья один за другим с разбега плюхаются спинами на самодельные ледянки и отправляются вниз.

За ними – Инча, Яна, Женька… Чуть подумав и выдохнув, качусь и я.

В ушах свистит ветер, все орут, прыгают на ухабах, в конце притормаживают пятками, уворачиваясь от электрического столба. Я повторяю движения бывалых.

Белые, в снегу с головы до пят, мы ржём, растираем красные щеки, поправляем шапки и лезем обратно в гору.

Поднимаемся выше, собираемся в кучу и прыгаем вниз – один за другим, на порядком изодранных пакетах. Я еду в толпе, врезаюсь в кого-то, ору! Вспоминаю американские горки и «Бэтмена», но здесь реально страшнее! Без каких-либо ремней и страховки, чуть не вертикально летишь вниз по накатанному склону!

Приземляемся, все живы, счастливы, смеются… Последний подъём: Инча предлагает забраться на самую вершину! Экстремально даже для деревенских развлечений. Шагаем. Подниматься тяжело, как будто забираемся на Эльбрус!

С верхушки горы перед нами во всей красе открывается нижняя Улус-Черга.

Я успел разглядеть здание школы (неожиданно – в виде креста), за ней – свою будущую избушку, правее – магазинчик и несколько других домов. Дальше – дорога, река и за ней ещё несколько домиков с редкими огоньками. Симпатичный вид! И, чёрт, как высоко!

– Собираемся в паровозик! – кричит Инча и садится на пакет первой.

«Еле ногами цепляется – лёгкий толчок, и полетит вниз!» – опасаюсь я.

– Хватайтесь за меня! – призывает горная Покахонтас.

«Ох, лучше бы я в это не ввязывался!» – только и успел я подумать, прыгая к Инче. Сажусь, вытягиваю по бокам ноги, упираюсь пятками в снег, хватаю её за куртку. За мной Янка, где-то позади – Женька и братья.

– Эге-гей! – кричит Инча. – Поехали!!

Наша гигантская зимняя гусеница смешно елозит ногами по снегу и, вдруг, потеряв опору, соскальзывает вниз…

Сцепившись с кем-то ногой, я летел на боку, иногда лицом в гору, не видя ничего, понимая только, что падаю в страшную бесконечную пропасть! У меня не было сил ни кричать, ни сопротивляться неконтролируемому свободному полёту, подкрепляемому крепкими ударами горы по плечам, бокам и заднице.

– А-а-а! Ух-х-х!!

Кто-то из тренированных всё же способен был издавать звуки!

Краем глаза вижу, что на предзвуковой скорости мы летим прямо в столб! Мамочки, как страшно! Орём всей толпой, каким-то чудом уворачиваемся. Въезжаем в забор в десятках метров от горы.

Блин, живой!

Собирая кости со снега, рядом со мной поднимались соратники по смертельным деревенским развлечениям. Народ отряхивал друг друга, поправлял одежду. Один из братьев, как выяснилось, потерял шапку. Янка – варежку. Я вроде был цел и при вещах, только в штанах под курткой каким-то образом набралось с полкило снега – вытряхнул этот сугроб прямо через штанины. Кажется, прошёл сегодня второе посвящение – ветром и снегом от великой и ужасной горы!

Собрав остатки разодранных пакетов, мы распрощались с братьями-дзюдоистами – они ночевали у родных в доме за рекой. Засыпанные снежной пудрой, потрёпанные и счастливые, мы направились обратно к дому