Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

Дети понемногу выбирались из избы, попутно проверяя глубину набранных в мешочки трофеев.

– Спасибо за подарочки! Так и быть, дрова раскидывать не будем!

– Но вы больше не кричите громко, когда кататься будете, не то вернёмся!

Ха! Вот это сюрприз! Прямо праздничное настроение принесли, вот не ожидал такого. Что-то приятное разливалось в сердце… Умеют же люди радоваться жизни! Заодно и меня порадовали!

* * *

Я разогрел на печке банку консервов, отломил кусок хлеба от серой буханки. Запил минералкой из стеклянной бутылки – любимого Спрайта в сельпо не было. Хорошо хоть, походный нож догадался из Москвы взять! Красную кильку ел откидной вилкой, поддерживая хлебом.

После ужина забросил в печку пару поленьев, вернулся в комнату, закрыл дверь изнутри на щеколду.

Прошёл за печку, убедился, что заслонка открыта. Выключил свет и улёгся на раскладушке, обмотавшись суровым одеялом.

Закрыл глаза. Послушал треск разгорающихся дров. Вроде всё неплохо!

Такая тут, смотрю, жизнь!

Глава 24

Праздники знают, как приносить радость, но с не меньшим мастерством они умеют превращаться в будни.

Девятого января, в первый рабочий день, около восьми утра мы с Натальей Айбысовной встали на дорогу недалеко от школы в ожидании попутки до районного центра, Шебалина.

В райцентре меня должны были официально оформить на работу, внести запись в трудовую книжку, возможно, и просто посмотреть на меня, убедиться, что я действительно существую и приехал на должность, которую в улус-чергинской деревне за всю историю этого поселения никто не занимал.

Бонусом мы собирались зайти в военкомат, где я должен был встать на учёт. На эту тему Наталья Айбысовна меня предупредила строго – такие порядки, и нарушать их нам никто не позволит. «Ну что же, военкомат так военкомат, – подумал я. – Военник у меня с собой. Я же сюда не шутить приехал, а жить и работать. Поэтому серьёзное отношение ко мне принимается и приветствуется!»

В отличие от недавней поездки до соседней Черги, охота за попуткой до райцентра оказалась квестом другого уровня.

Утром рабочего дня машин проезжало больше, они спускались к нам с верхнего поворота почти каждые пять минут. Большинство – частные легковушки: видавшие виды покрытые льдом и снегом шестёрки или «Москвичи». И ехали они пустыми! В противоположность частникам, две проползших мимо рейсовых буханки были так переполнены, что в них физически нельзя было влезть: на людей, прижавшихся лицами к дверному окну, было жалко смотреть!

Все эти машины, и частники, и уазики-буханки, проезжали мимо нас, не останавливаясь. Легенда доброго знакомого Инчи рассыпалась на моих глазах. Водители игнорировали голосующих, давили на газ и безучастно катились мимо.

Через полчаса нашего с Натальей Айбысовной стояния неподалёку нарисовались и другие голосующие с поднятыми руками. Они мёрзли и ругались, как и мы! Кого-то из конкурентов подобрал знакомый и увез раньше – вот это было обидно!

Простояв минут сорок на двадцатипятиградусном морозе, мы с моим директором совершенно окоченели. Никакие притопывания, растирания щёк и хлопки варежками уже не помогали. Мы было решили, что окончательно опоздали и в Шебалино придётся ехать на следующий день, как дух алтайской дороги внезапно смилостивился над нами!

Напротив притормозила разбитая шестёрка, в которой оставалось как раз два места. Хозяин машины ехал в райцентр!

– Я остановился, потому что совсем недавно сам на дороге стоял, – объяснил нам водитель, отвечая на благодарности. – Вот только машину купил. Понимаю тех, кто голосует и по возможности подбираю!

Несмотря на доброту, лишним доходом в деревне разбрасываться не принято: при посадке водитель взял сорок рублей за поездку длиной в пятьдесят километров. Думаю, недорого за такой километраж.

Мы, не веря удаче, отъезжали от Улус-Черги, а за нашими спинами стояли группы несчастных людей, тоже желающих уехать…

– Ну что, Алексей, считай, Алтай к тебе благоволит! – Оптимистичная Наталья Айбысовна держала марку, укутываясь посильнее в продуваемых ветрами «Жигулях». – Случалось, только на третий день из деревни выезжала!

* * *

В Шебалине всё прошло деловито и без затей. Меня оформили учителем английского языка и внесли запись в трудовую книжку. В военкомате без лишних разговоров поставили на учёт. Только посмотрели из окошка с лёгкой настороженностью – незнакомый человек, не отсюда. Но к документам не придерёшься, значит, всё нужно делать по закону.

На обратной дороге в Улус-Чергу Наталья Айбысовна обсуждала с очередным водителем новости района, я же слушал их вполуха, глядя в заиндевевшее окно. Чудом пойманный водитель в полную силу давил на газ, и дорога, казавшаяся такой долгой утром, теперь летела в разы быстрее. А может, я просто хотел скорее вернуться в уютную Улус-Чергу?

Не заходя домой, директор повела меня в школу. Наконец-то я оказался внутри своего долгожданного нового офиса! Выкрашенные синей краской неровные стены, высокие коридоры, широкие замёрзшие окна. Детей не видно – похоже, идёт урок.

В учительской я отметил стойку с классными журналами, детальное расписание занятий на месяц и удивился электрическому чайнику. Такую роскошь могли позволить себе немногие (не уверен, что и у Карташёвых он был). Как я догадывался, электричество на лишний киловатт так просто не подключишь. Но школа такой бенефит для учительского корпуса позволить себе могла.

– Вот твой класс, Алексей, обживайся, – сказала Наталья Айбысовна, открывая деревянную дверь в правом крыле здания. – Закрепляем его за тобой. Дети будут приходить к тебе по расписанию – с завтрашнего дня. Следуй тому плану, что у нас в учительской. Лучше с утра сверяться, изменения случаются прямо на лету.

Классное пространство оказалось скромным и простым, каким я его и представлял. Шесть парт в два ряда от дверей к окну, широкая грифельная доска с рытвинами от начертаний, на подоконнике цветочный горшок без цветка. Вдоль стен тянулись трубы отопления – жаловаться на холод не приходилось. Однако вездесущий лёд всё же прихватил тонкими кружевами два широких окна, прикрывая вид на площадку с продуктовым магазином.

В воздухе стоял запах мокрого мела и дерева. Я взял кусок с края доски – почувствовать физическую связь с местом. Мел отсырел – то ли от влажности, то ли от перепадов температуры между растопками.

Прозвенел звонок. В коридоре стало шумно, кричали дети! Звуки жизни, за которой я сюда ехал!

Открываю дверь – впустить волну детского гама в класс. Ко мне тотчас подбегает чернявый паренёк лет девяти.

– Здравствуйте! А мне к вам на английский можно?

– Ты в каком классе? – спрашиваю.

– В третьем.

– Так, нужно подумать. С пятого