Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

только мне. Но не так ли строятся бизнесы, капиталы, а в конечном итоге и экономики стран? И всё это – из кирпичиков-судеб самых обыкновенных людей, таких, как Вирт и я.

– Ну а у тебя, Лёха, что происходит, куда снова ломанулся в начале года? – спросил Вирт.

Я ещё из Москвы рассказал другу про алтайский замысел, сейчас делился последними новостями: есть село и школа, где меня ждут!

– Даже любопытно, что там за деревня такая, – задумчиво произнёс Вирт, доедая со мной на пару вечерние пельмени. – Я бы точно на такое не решился. Встать на ноги, подняться в карьере, бизнесе – и бросить всё, рвануть куда-то к чёрту на рога… От одной такой мысли свихнуться можно… Короче, ты в своём репертуаре! За это мы тебя и любим!

Вирт был из тех друзей, которые поддерживали меня и с автостопом, и перед выездом в США. Приятно было знать, что есть люди, которые поддерживают меня со всеми моими стремлениями – как близкого им человека.

– Я же на Алтай – только туристом, – завершал Вирт наш ужин. – Если что – зови в гости!

* * *

На второй день я встретился с Андреем. Тем самым, Первозванным.

По мере нашего взросления, да и моих перемещений по миру, мы виделись всё реже. Связь, когда-то крепкая и живая, истёрлась до формальных созвонов на дни рождения и новогодние праздники.

Андрей жил всё там же, в квартирке на Уралмаше, с мамой; бабушка, выполнив свою миссию по воцерковлению внука, покинула сей мир.

Мы сидели на кухне советской панельки, каждый предмет которой был знаком мне как родной: стол, накрытый прозрачной клеёнчатой скатертью, потёртые деревянные табуретки, за спиной – вздыхающий каждые десять минут холодильник «Бирюса». В руках у нас кружки с чаем, на столе – домашние вафли маминого приготовления.

Сколько ночных часов мы провели на этой кухне, говоря о самом важном – юношеских надеждах, вере, будущем!

– Андрюха, представляешь, исполняю давнюю мечту! Помнишь, когда-то обсуждали? – рассказывал я другу. – Бросаю всё, еду в деревню! Пусть не за молитвенными подвигами, но кое-что в планах есть – английский буду детям преподавать!

Андрей посмотрел на меня, отпил чая и огорошил:

– Ну, не знаю, Лёша, зачем тебе это?

– В смысле, зачем? – Я глядел на него в недоумении, если не в шоке.

– Ну, ты же говорил: карьеру делаешь, деньги зарабатываешь. Что тебе там, в деревне, делать? Не понимаю.

Он отломил вафлю, обмакнул в пиалу со сгущённым молоком, отправил в рот. Я же сидел, словно оглушённый ударом грома.

Не понимает?! Это я не понимаю его!

Мы же вместе грезили о самопожертвовании, подвижничестве, заброшенной избушке в лесу, где можно было посвятить жизни Богу и спасению душ – своих и человеческих! И вот я практически за этим еду в Улус-Чергу, а Андрей не понимает, о чём я??

Чёрт, большего удара перед выездом я получить не мог.

– Ну, это же не про карьеру, – объясняю я как могу. – Просто на время посвящаю себя этому делу. Потом вернусь в Москву, скорее всего, продолжу – и с деньгами, и с бизнесом… Понимаешь?

Андрей подвинул мне вафли, долил кипятка в кружку.

– Ну хорошо, держи в курсе. Надеюсь, задуманное у тебя получится. Не знаю уж, насколько это возможно, тебе виднее… Хорошо бы благословение от батюшки на такое получить… Меня тоже можешь поздравить: оформили дьяком в храме на Вознесенской. Помогаю со службами в выходные и в праздники – после рабочей недели.

– Поздравляю! – поддержал я друга искренне, насколько мог. – Рад за тебя, это всегда было тебе по душе. А где работаешь сейчас?

– Всё там же, на турбинном заводе. Станки с ЧПУ настраиваем. Зарплата устраивает, платят вовремя. Важно, что времени на молитвы и на храм достаточно остаётся. – В главном Андрей себе не изменял.

Та встреча стала нашей последней. Мы и так были разными – в характерах, амбициях, ожиданиях от жизни… Настолько, что сами удивлялись нашей дружбе. Особая связь на духовном уровне перекрывала всё.

В тот день, прямо за вафлями и чаем, наша связь разорвалась. Больше нас не связывало ничего.

* * *

Поздним вечером выдвигаемся с Виртом на вокзал.

Прохладно: минус десять, лёгкий снежок. Вирт провожает, подбадривает меня – как и раньше по другим поводам.

Я же стою на перроне в адреналине, как когда-то перед прыжком с парашютом.

Случилось у меня такое в первый год жизни в Москве. Проезжал на машине мимо Кубинки, увидел белые пушинки в небе – прямо зацепила картина, решил обязательно получить такой опыт. На следующее утро, с рассветом, был на месте, оплатил прыжок, прошёл инструктаж – и провёл там весь день до самого заката, ожидая спокойного ветра.

Прыгал с десантным парашютом – белым, круглым, с дыркой посередине купола для стабилизации. Без тандема или летящих рядом инструкторов!

В вертолёте, старом гремящем Ми-8, в команде опытных парашютистов и новичков я понял, что с момента взлёта другого выхода, кроме как прыгать, нет. Вытяжное кольцо парашюта закреплялось на горизонтальном тросе среди других, ждущих своей очереди. Никто отцеплять тебя не будет – дожидаешься прыжка товарища впереди, встаёшь перед открытым люком, считаешь вслух: «Раз, два… три…». Пошёл!!

Возвращаюсь к морозному вокзалу и своим котомкам. Щёки пощипывает пропахший мазутом морозный воздух. Оглядываю свой поезд, вход в вагон с высокой подножкой. Стоящая рядом проводница похлопывает себя по бокам.

Перевожу взгляд на друга.

– Береги себя, Лёха! – Вирт обнял меня. – И смотри, не женись там! По крайней мере, сразу, – то ли пошутил, то ли дал он мудрый совет на прощание.

Зарекаться не будем, как говорится. Надолго ли еду, вернусь ли обратно? Если вернусь – что привезу с собой? Ничего этого я не знал, и этот факт не переставал изумлять меня.

* * *

Ещё сутки, и я в Новосибирске. Пересаживаюсь на другой поезд, провожу в нём следующие одиннадцать часов, включая ночной перегон. Бийск. Покупаю билет на автобус. Несколько часов ожидания на автовокзале, ещё через два я в Горно-Алтайске.

Близко, но до сих пор не на месте. Ощущение, что еду на край Ойкумены!

По приезде в столицу республики я успел разглядеть центральную улицу с площадью близ вокзала. По левую сторону проспекта вверх уходили крутые холмы – горная местность давала о себе знать.

Выхожу из автобуса с рюкзаком за спиной, вытаскиваю на снег высокую тележку на двух колёсах, доверху заполненную книжками.

В морозном воздухе – непривычный запах гари. Город покрывает серая дымка.

Электронное табло